Даниэль Смит, 25 лет.
Как говорил Г.Ф. Лавкрафт, самый сильный страх — это страх неведомого, возможно, именно поэтому шизофрения, как наименее известное и понятное заболевание, обрело за многие годы своего существования почти мифический характер. Ее симптомы, вызывающие у людей галлюцинации, вводящие их в депрессию и заставляющие слышать потусторонние голоса, лишь добавляют налет тайны, еще больше вводя в ужас перед неизвестным. Мы провели свое небольшое исследование и нашли истории и картины, написанные шизофрениками. Все они принадлежат разным людям, но, объединив их, можно увидеть нечто схожее — безумие, рвущееся наружу, будто из глубины древности, и пытающееся достучаться до человеческого рода через сознание страдающих.
«Бессонница была первым симптомом. Как бы странно это ни звучало, но я ложился в кровать и не мог выключить мозг. Думы, отращивая длинные щупальца, заворачивали в них мои мысли, и, срастаясь друг с другом, опутывали голову словно плющ. В особо тихие ночи я зарывался под одеяло и бессильно кричал сиплым шепотом: «Заткнись!».
После первой беспокойной ночи я был разбит, в кишках что-то урчало и скреблось, но я все еще думал, что просто переутомился. На работу, в винный магазин, я пришел, стараясь победить усталость и забыть кошмар прошлой ночи. Мне казалось, что я смогу работать, надо было лишь прогнать туман с глаз и прийти в себя. Сейчас я понимаю, что это были предвестники наступавшей болезни.
Когда шеф попросил меня проверить бутылки, я с трудом уловил его слова, потому что те разлетелись в воздухе, словно их произнесли три разных человека. Проглядывая квитанцию, я не мог сосредоточиться — так бывает, когда пытаешься разглядеть деревья в густом тумане. Все меня спрашивали, все ли со мной в порядке, а я лишь отвечал, что не спал прошлой ночью.
Через два месяца у меня случилась паническая атака. Я знал, как она выглядит, потому что видел ее у своей девушки. Однажды она упала на пол в кинотеатре и начала глубоко дышать, чтобы предупредить рвоту. Со мной произошло то же самое.
Это было ужасно. В ту ночь я трясся в кровати, словно от жуткого холода, вот только моя кожа вскипала изнутри. Ноги смяли простыню, а в голове звучала какофония голосов, будто толпа зевак бубнила над подушкой. Ничего необычного: просто тихий, непрерывный гомон.
Я не спал всю ночь, чувствуя себя парализованным. Шум нарастающими волнами накрывал меня с головой, а вместе с ним кто-то или что-то заполняло мое тело. И оно взяло надо мной контроль. Это не я трясся от страха, боясь зайти в ванную помочиться, но это я пытался попасть в стакан, разливая мочу по полу. Это не я скинул простыню, чтобы полностью голым растянуться на матрасе, только так ощущая себя в безопасности. Это не я вонзил канцелярский нож себе в пятку, пытаясь от отчаяния выковырять себя оттуда. И лишь только взошло солнце, я подумал: «Я хочу к маме».
К счастью, она была недалеко, этажом ниже. Я позвонил ей, потому что боялся ступить на пол, думая, что кишки вывалятся наружу. Я не помню, что она сказала, но через несколько минут она открыла дверь и увидела меня, сидящего в трусах на матрасе, пропитанном мочой и кровью. Она позвонила в «Скорую». Врачи отвезли меня в клинику, где мне диагностировали шизофрению».
