Мне далеко до Николь Кидман. Я обычная толстушка, скуластая, невысокого росточка. И когда моя ученица из гадкого утёнка превратилась в прекрасного лебедя, мне бы задуматься, осмотреться. Но нет, мне было не до того.
А Солнышко, тем временем, привела в группу акробатической хореографии свою вечно ненабеганную гиперактивную дочку. Хорошенькую – чистый ангел (и тоже образца «Кидман»). Русская кровь смешалась с немецкой и вылилась в солнечную красоту. Ангел этот излюбленный, избалованный, заласканный, но речь об этом потом.
А тем временем Солнышко (медсестра) осталась без работы и стала подрабатывать в книжной лавке за сущие копейки. А за секцию платить надо – и за дочь, и за себя.
Солнышко, как оказалось, неплохо шила (спасибо урокам труда в советской школе и практике на швейной фабрике). Я стала ей подкидывать заказы – несложные костюмчики – много ли акробатам нужно? И она всегда справлялась выше всяких похвал.
Постепенно стала помогать на малышнячьих группах, да так ловко помогать! Солнышко - прирождённый педагог. Оказывается, у неё мечта детства – работать воспитательницей в детсаду, но родители отговорили – «медсестра» куда более полезная в семье вещь: уколы хоть поставит, а с воспитателя – какой прок?
Запомните это понятие "вещь". Мы к нему ещё вернёмся.
И вот как-то так получилось, что Солнышко начала конспектировать мои уроки с малышами, заучивала дома ритмопластику, научилась (в 30 лет!) делать стойки-колёса и прочие премудрости.
Я начала доверять ей сперва 5 минут урока, потом 10, потом…
Через год отдала ей младшие группы. У Солнышка получалась неплохая зарплатка. Солнышко бросила книжную лавку и стала моей правой рукой в студии. Точнее левой, ибо правой всегда был мой муж.
Он обожал Солнышко! А кто бы не обожал всегда сияющую солнечной улыбкой красавицу? Вежливую, тактичную, умную! На обложке наша младшенькая - её дочь - копия мама в молодости.
Мы всегда отвозили Солнышко и дочку домой, она познакомила нас с сыном и мужем. Да-да, на те поры у Солнышка ещё был муж.
Солнышко была счастливой обладательницей собственной квартирки в центре городка. Бабушка подарила – любимой единственной внученьке.
Не раз и не два Солнышко зазывала нас «чай-кофе-потанцуем», но муж её смотрел сумрачно и тут же выходил из комнаты.
И мы не оставались. Не оставались с полгода точно. Хотя жили в 40 км от города. И были голодные, как волки. Чаёк после пяти-семи часов тренировок перед дорогой дальней точно не помешал бы.
Солнышко сперва недоумевала, потом начала обижаться: «Мы знакомы три года, неужели я свою обожаемую начальницу даже чаем не могу напоить?»
И однажды, когда неожиданно ударил мороз под тридцать (ага, мы сами обалдели, бывает тут такое), а ледяной ураган грозил сошвырнуть машину с ледяной трассы, мы проявили то ли благоразумие, то ли слабость и… остались на чай. А потом хотели переночевать в гостинице, но Солнышко вдруг проявило характер (кто б подумал, что она вообще способна на такое, наш рыжий ангел?)
- У меня в доме три комнаты, неужели я не найду, где вас приютить? Какая гостиница??? Или оставайтесь, или я обижусь всерьёз. Почему я для тех, кто спас меня из ада, не могу сделать даже такую малость?!! (Из ада? Вот это новость. Мы чего-то не знаем?)
- Но… хм… твой муж…
- Это моя квартира.
Голубые глаза сверкнули незнакомой ледяной решительностью. Шутки кончились.
Это было началом коливинга. И тем поворотным моментом, за которым стремительно меняется всё: жизнь уже никогда не будет прежней.
Что было дальше? Почему мне бы не задуматься и хорошенько триста раз подумать?
Расскажу. Статья опять будет носить какое-нибудь идиотское название (ну простите, а?), но начинаться со слова "Коливинг".