Раз уж лента новостей опять напомнила нам о Павленском, воспользуемся поводом, чтобы поговорить о сути его творческого метода и о феномене акционизма вообще. Вышучивать Павленского и его невеселые приключения получше меня умельцы найдутся, я же честно попытаюсь быть не только серьёзным, но и непредвзятым.
Если кто-то еще не слышал, Павленский опять арестован французскими властями. Прямым поводом для ареста стала драка, произошедшая еще первого января, во время которой художник нанес ножевые ранения двум своим собутыльникам. Однако, помимо бытовой поножовщины, Павленский привлек к себе внимание властей и публики тем, что выложил ролик "интимного содержания" с участие французского политика, кандидата на пост мэра Парижа Бенджамина Гриво, который вынужден был из-за этого сняться с выборов. Павленский же заявил, что намерен и впредь публиковать порно-ролики с участием известных политиков и разоблачать, таким образом, их лицемерие. А это уже прямо связано с его художественной деятельностью, хоть такая мысль и претит поклонникам традиционного искусства. Они категорически отказывают Павленскому в праве именоваться художником и утверждают, что его деятельность в принципе не имеет отношения к искусству. Но это не совсем так.
Дело в том, что в акционизме всемирная история искусства как бы обнуляется, сбрасывает счётчик находок и достижений и начинает всё с чистого листа, с младенчества. Бессмысленно и наивно стыдить Рафаэлем человека, протыкающего себе во имя идеи мошонку гвоздём, ведь его творческий метод отстоит от живописи Возрождения на тысячелетия. Причём эта живопись для него не прошлое, а далёкое будущее. Он вернулся в тёмную утробу протоискусства, когда нет иного способа выразить идеальное, реализовать его в обыденной действительности, кроме как через прямое и непосредственное физическое действие, через собственное тело и манипуляции с ним.
Художественный образ, как способ объективировать идею, ему не доступен. Он — жрец Кибелы, наносящий себе увечья во имя богини, из исступлённой любви к ней. Просто ему, жителю современного мегаполиса, грозная богиня явилась не как Плодородие (абстрактное для нас, горожан, понятие), а как Свобода. Но это она. Её властный зов становится всё слышнее, по мере того, как рушится под собственной тяжестью патриархальная цивилизация.
Все нашумевшие «художественные акции» последних лет живо напоминают древние оргиастические культы: групповые совокупления на публике, манипуляции с половыми органами и мёртвыми животными, буйные танцы и бессвязные выкрики.
И обнажения, обнажения, обнажения. Бассариды из группы «Фемен» настойчиво оголяют грудь, добивая дышащие на ладан патриархальные приличия. Это действие по сути никак не связано с разнообразными политическими поводами. Оно значительнее и глубже любого из них. В нём оживает древность не то что до-христианская, а до-олимпийская, и бесконечные сиськи «Фемен» напоминают груди критских статуэток богини-матери.
А прежде - помните ли? - голый Кулик, безумствуя как корибант, бросался на прохожих на московской улице.
Зачем Павленскому понадобилось раздеваться догола, чтобы отрезать себе всего лишь мочку уха? Случайно ли, что очередной вызванный им громкий скандал, хоть и не был заявлен как художественный жест, но опять-таки связан с обнаженностью и тем, что в рамках патриархальной морали расценивается как "непристойные действия"? Нагота и вызывающая непристойность и есть тут главное послание, в нём суть "высказывания". Можно сколько угодно иронизировать над претензией акционистов считаться художниками, но по одному, по крайней мере, признаку они ими действительно являются — акционисты бессознательно выражают дух времени. И пусть сами они думают, что суть их действий — политический протест, на самом деле это тёмная баснословная древность восстаёт из под спуда патриархальной культуры и морали.