В императрице Екатерине II жила какая-то неуемная, вечно не умирающая жажда любви. Даже в пожилые годы она увлекалась молодыми гвардейскими офицерами. Все они, как на подбор, были богатырского сложения, сильными, здоровыми и цветущими молодцами.
Одним из ее фаворитов был адъютант Потемкина — Александр Мамонов, жил он, как и те фавориты, что были до него, в специальных апартаментах.
Они были отделены от спальни Екатерины II зеркальной перегородкой, которая поднималась и опускалась на особой пружине. Позади этой перегородки стояла кровать фаворита.
И если кто-нибудь невзначай заходил в царскую опочивальню, то императрица тут же опускала зеркальную перегородку, и ее собеседник не мог видеть стоявшую рядом с царственным ложем другую кровать, принадлежавшую очередному фавориту.
Мамонов, огромный и физически сильный, оказался волевым человеком. Он приобрел большое влияние на внутреннюю и внешнюю политику страны, и Екатерина II, как девочка, безропотно подчинялась его сильной воле.
Екатерина II нежно любила Мамонова, называла его ""дитею"" и вос торженно описывала своего нового любовника:
"Крепок душою, силен и блестящ по внешности... У него ум за четверых, неисчерпаемый источник веселья и много оригинальности в понимании вещей и в суждениях. Кроме того, безграничная искренность...»
За эту самую "искренность" Мамонову и пришлось впоследствии пострадать. Мамонов был верен Екатерине II даже тогда, когда императрица приблизила к себе юного офицера Казаринова и за одну ночь подарила ему имение стоимостью в четыреста тысяч рублей.
Молчаливо грустя в стенах Царскосельского дворца, любовник встретил родствен- ную ему душу — хорошенькую семнадцатилетнюю Лизаньку — новую фрейлину княжну Елисавету Щербатову.
Они часто встречались в беседке дворцового сада, страстно полюбив друг друга, и вскоре молодая княжна отдалась своему возлюбленному.
Немолодая, но все еще сластолюбивая Екатерина II стала замечать в своем фаворите пренебрежение и отсутствие усердия в любовных делах. Мамонов как-то вдруг охладел к ней, избегал ее ласк. И когда Екатерина II пожаловалась графу Безбородько на "рассеянность" Мамонова и его «неаккуратность», хитрый малоросс намекнул царице на связь ее фаворита с новой фрейлиной.
После объяснения императрица все-таки дала разрешение на брак Мамонова с княжной Елисаветой Щербатовой. Она пожаловала Мамонову три тысячи душ крестьян в виде свадебного подарка.
Сама одевала Лизаньку к венцу и подарила молодой на счастье десять тысяч рублей золотом, а жениху— два бриллиантовых кольца для обручения. Свадьба была отпразднована пышно и весело.
Поздравив молодых и выпив шампанского за их благополучие, Екатерина II стала думать о мести.
Мамоновы поселились в Москве, и две недели их пребывания в первопрестольной пролетели как сладкий сон. Но однажды после вечерней прогулки в парке молодые граф и графиня были внезапно схвачены и связаны в своей спальне.
Мамонова привязали к креслу, зажгли лампу... и несчастный увидел, как солдаты грубо срывали платье с его молодой жены и, невзирая на ее душераздирающие вопли и крики о помощи, деловито, по очереди изнасиловали его хрупкую и нежную супругу.
Надругавшись над юной графиней, солдаты избили ее плетью, превратив очаровательную спинку графини в сплошную кровавую рану... Исполнив указ императрицы, они покинули дом графа.
Супруги долго болели. А выздоровев, Мамонов уехал с женой — жертвой низкой мести императрицы — за границу, навечно покинув страну, где всякое право бессильно перед указом свыше».