Под гору тащилась девица с баулом. Шла она босиком, ноги у нее распухли, платье было штопано-перештопано, но юную особу ничуть не смущали свой вид и недомогание - она привыкла.
Тут следует уточнить, что особа была не так уж юна, как льстиво было указано ранее. На своем месте были и морщины, и нависшие веки, плохо регенерирующая кожа, но тут было больше влияния среды, в которой существовала девушка, чем действия лет. Особа была эта из бедняков, обитала с семьей на опушке в покосившемся домике, в который она и направлялась после того, как побывала у тетки за 30 верст от описываемого места с целью слёзно выпросить у лучше устроившейся в жизни родственницы хоть что-то из старой одежды и самой простецкой еды. Жалостливые плачи и истории о нелегкой судьбе смогли обеспечить получение желаемого, вот потому особа и была, в общем и целом, довольна жизнью.
Близ вершины очередного холма она начала внимательно смотреть под ноги - поверхность была неровная, вся покрытая мелкими ветками и камнями. Она так внимательно следила за тем, куда ей наступать, что умудрилась врезаться в навстречу идущего человека.
Краем глаза увидев потрепанный наряд и поняв, что фигура напротив не была кем-то их лучших мира сего, она уже подняла глаза, чтобы с упреком налететь на виновника ее синяка на руке, как вдруг вскрикнула - не то радостно, не то пораженно, а после ухмыльнулась - не то дружелюбно, не то раболепно.
- Ба! Само Светлейшество к нам прикатилося!
Ответчица - а это было женщина - недовольно поморщилась:
- Я тоже рада тебя видеть, Анисья, - и неловко потянула руки для объятий.
Названная осторожно пожала плечи знакомой, похлопала по спине и аккуратно, но быстро высвободилась. И было почему насторожиться - перед ней стояла монаршья особа.
"Вы... - Анисья смешалась, не зная, какое употребить обращение, но, вспомнив вместе проведенное детство и странное при нынешних обстоятельствах место их встречи, решилась. - Золушка, ты почём здесь и в таком тряпье?"
Она оценивающе пригляделась с тряпью некогда подруги, словно сама сейчас была облачена в кисею и кружево.
Золушка, а это была она, удивленно прищурилась:
- Как? Ты не знаешь? Я уже как с полгода обитаю не в замке.
- Что ж так, родимая? - охнула Анисья. Хоть последние несколько лет они и не были товарками и женщине было завидно, что не ей удалось выбрать в люди, всё же она втайне про себя гордилась, что именно её знакомая поднялась так высоко - надела корону.
- Ай, жизнь так учудила, - постаралась ответить Золушка без чувств. Где-то на последнем слове голос немного задрожал, но в общем могло показаться, что девушку ее прошлое вообще не тревожило.
Анисья, которой стало гораздо проще вытраивать общение после неожиданного признания, уселась прямо на траву и похлопала рядом - садись, мол, рассказывай.
- Да об чем гутарить, - вздохнула Золушка, которая и сама стала говорить проще, но всё же уселась и начала рассказывать.
- Жили мы славно с первую луну где-то, а дальше начался такой тарарам, что уж лучше никогда б и нос не сувала из дому. Первые полгода училась витийствовать, ходила подле всё одна старуха, слова правильно говорить учила. Всё, говорит, не так у тебя: все твои "гутарить", "блудный", "кралька" - ты их бросай. Я ей поперек что скажу - она сразу бежит мужу на ухо шептать. Тот придет с расстроенным видом, мне его так жалко становится, - тут Золушка усмехнулась, -что я из кожи вон лезу и правильно всё говорю. Но это ничего. Как он королем стал, вообще всё наперекосяк пошло. Он говорит - казнить, я тихонько милую, он прознает - ярится, а как я без вины виновного человека, коль точно знаю это, на смерть могу отпускать? Он на мои слова только еще больше краснеет - знаю я, мол, что так, но "того требует политика государства, ты этой поймешь, всё, что делается под моим контролем, делается на благо страны нашей". Я думаю: ладно, и тут дура, буду меньше лезть в дела евойные.
Анисья, пытавшаяся припомнить значение слова "политика", сочувственно хмыкнула.
- Но это всё пережить можно было. Но вонь эта, Нися, ты бы знала, какая же вонь гнилостная в этом городе. Канавы воняют, дома воняют, земля воняет, люди воняют... Особенно на балах. Запрутся в душной зале, свечи зажгут, окна закроют, еды навалят столько, что удавиться впору, водой какой-то цветной надушатся, а сами танцуют, танцуют, танцуют. И потные, и падают в обмороки, и корсетами зажаты так, что красные все, но танцуют, Нися, танцуют! Час, два, три, десять!
Анисья покачала головой - дурные! А думалось, что так это всё красиво. Нетерпеливо спросила: "Ну, что же ты?!"
"Не выдержала я, милая, - печально выдохнула Золушка. - И он от меня устал. Вот и ушла по общему согласию. Дома никто не ждет, так сначала в зарошенной избушке на окраине поселилась. А он решил свою славу не подрывать - он же Король Всенародный, везде про него говорят, что к люду близко, раз в жены простушку взял...
- Какая ж ты простушка? - возмутилась Анисья. Отец твой богатый был.
- Был - да где он сейчас. Нареченный-то мой специально слух пустил, что я служанкой у мачехи была, не падчерицей. А я, дура, кивала - правильно делаешь, милый, люди тебя больше любить будут. Вот и докивалась.
- Что ж никто не трубит, что от короля жена ушла? - спросила Анисья и уселась поправила затекшую ногу. Ей никак не верилось, что всё это случилось с Золушкой в самом деле.
- Да как же ушла, коль не ушла, - протянула женщина. - Позвал в сожительницы сестру мою, а лица там у всех такие побеленные, что все как одна.
- Ну, гад! - выдохнула ошарашенно Анисья. - Потрох собачий!
Тут что-то ткнулось ей в руку, она обернулась и обмерла - рядом стоял волчий кутенок.
Золушка цокнула языком, звереныш мазнул хвостом по оголенной коленке Ниси и подбежал к бывшей правительнице.
- Так это про тебя, что ль, говорят, Белоснежкой зовут, приручительницей дичья? - побледнела сама Нися.
- Ага, - ухмыльнулась Золушка. - Волчоныша я еще на охоте королевской от собак спасла, вот он и ходит за мной, мамка-то не выжила. А увидали меня с ним, когда я еще с беленым лицом из замка уходила, вот и привязалось прозвище.
- А где ж гномы твои? - рассмеялась Нися, знавшая все народные легенды, не забыв по предосторожности отодвинуться от волчонка.
- И ты туда же, - нахмурилась Золушка. - Да, не высок мой Святослав, но один он у меня, шестерых нигде не прячу.
- Как, уже нашла мужика?
- Нашла. И зовет он меня не Золушкой, а по имени. А это уже само по себе счастье.
Анисье не оставалось ничего сделать, кроме как вздохнуть.