В детстве всё было другим. Двор был большой. Огород - гигантский, особенно во время прополки картошки. Дом внутри казался тоже каким-то здоровым, особенно по субботам, когда приходилось наводить уборку. Сахар казался не таким сладким, как сейчас, он влёгкую заменял нам конфеты, особенно, когда мы сыпали его на хлеб с маслом или на блин и сворачивали его в трубочку. Кровать была не очень уютной, когда я нехотя вечером укладывалась спать, но зато утром из неё не хотелось вылезать, особенно, если нужно было идти в школу.
В детстве всё другое...
Всё я воспринимала по-особому, пропускала сквозь свой внутренний мир. На многие мелочи обращала внимание.
Всё в детстве другое...
Даже восприятие одной и той же ситуации ребёнком и взрослым абсолютно разное. Если для взрослого какой-то житейский момент может оказаться печальным, ребёнок скорее воспримет его, смотря через свои розовые очки, совсем по-другому.
***
Летом у мамы было полно дел: огород, хозяйство, работа и мы с братом, да к тому же двойняшки. Каждый из нас требовал внимания. И мама как-то с этим справлялась. На работу она бежала, с работы тоже. Всё в её руках горело и полыхало, конечно, в хорошем смысле этих слов. Варенья варились вёдрами, огурцы и капуста солились бочками и так далее и тому подобное.
- И как тебе удаётся всё успевать? - удивлялись соседки.
Мама не любила ходить к кому-то в гости, делала это только по острой необходимости, обычно гости ходили к нам. Быть может, поэтому мама всё успевала делать.
Это утро не заладилось... Андрей нёс литр молока, которое мы тогда покупали у соседей, запнулся и упал, разбив банку. Молока в тот день никто не отведал. Мама не ругала его, с кем не бывает, главное не порезался об осколки стекла и ладно.
Мама поставила на плиту сковороду с остатками вчерашней жареной картошки.
- Сейчас яйца туда разобью и позавтракаем. Идите мойте руки, а я пойду в стайку яйца посмотрю.
Куры в тот год неслись где попало: в гнёздах, в пригоне и даже облюбовали место у себя во дворике. Пока мама собрала целую миску яиц, налила птицам воды и что-то ещё сделала по пути, про картошку на плите позабыла. Зашла в сарай, что-то там сделала очень важное, потом погладила собаку. В это время мы, с давно помытыми руками, заскучав дома, в ожидании завтрака, вышли во двор. Мама вручила нам по маленькому ведёрку:
- Нарвите травы на огороде для кур, - опустив головы мы пошли рвать.
Про картошку все вспомнили только когда увидели чёрный дым, вырывающийся из форточки.
- Картошка! Я же картошку разогревала! - закричала мама и сломя голову понеслась в дом.
Нам было по 6 лет. И, когда я увидела чёрный дым, валящий из окна, моя бурная фантазия сразу нарисовала горящую кухню. Стало очень страшно за маму.
Не помню где был в тот день папа и чем он занимался, что тоже не заметил включенную плиту. Но, вероятно, это был выходной раз он находился дома, т.к. именно папа стал долбить изнутри по раме окна и вышиб её совсем.
Чёрное облако дыма вырвалось из оконного проёма, а кто-то из людей уже бежал к нам на выручку, кажется это был дед Цымбалов, наш дом у них как на ладони и не заметить дым было просто невозможно.
Родители выбежали из задымленной кухни к нам. В руке папа держал сковороду, а в ней сиротливо лежал наш завтрак. Картошка, некогда порезанная длинными брусочками, превратилась в угольки. В объёме её стало меньше и для пущей убедительности, что ни одной "живой" съедобной дольки больше не осталось, папа потрёс рукой, угольки стали кататься и издавать звенящий звук, ударяясь о чугунное дно сковородки.
- Ндааа, поели... - протяжно произнёс он и глянул на маму.
Мама виновато глядела на всех нас и бесперестанно корила себя. Взмахивала руками, говорила что-то тихо и смотрела на дым.
Дед Цымбалов подоспел, когда все уже были во дворе и дым почти развеялся.
- Дааа, во дела... - говорил он и чесал лысеющий затылок.
Моментально наш двор наводнился соседской детворой, а за ними подтянулись и их родители.
Сочувствующие взрослые образовали одну кучку, а мелкие беспечные дети другую. Не знаю сколько бы времени взрослая кучка горевала, разводила руками и перетирала эту историю, но вырвавшийся детский крик, спас ситуацию:
- Да этой картошкой теперь можно рисовать! - чья-то детская рука провела по белёному фундаменту дома и кусочком уголька нарисовала сердечко.
Заливистый смех раздался во взрослой кучке, его подхватила и детвора. Всё громче и громче хохотали все, что аж слёзы повыступали. Сразу стало легко! С моего детского сердца или, может, с души упал какой-то груз и я поняла, что всё теперь хорошо, раз мои мама и папа смеются.
Ребёнок и взрослый - разные люди. По-разному они воспринимают горе, по-разному счастье и много ещё чего. Но зачастую именно ребёнок заставляет посмотреть на ситуацию другими глазами.
© Copyright: Морозова Аннушка, 2019
Свидетельство о публикации №219012501465
Проза.ру
(Перепечатка без разрешения автора запрещена)
Фото картины взято из интернета.