- Я так устала, мама, - еле сдерживая слёзы, говорила Катя, - Николай меня забрал мою квартиру, а меня давно выгнал. Можно мне у тебя пожить?
Она прислонилась спиной к дверному косяку и эта её поза позволила ясно увидеть, что приезд сюда был последним шансом покончить с прошлым и заново начать жить. Если и здесь прощения не будет, то следующим шагом будет смерть.
Мать с сожалением смотрела на дочь. Когда то бойкая и весёлая Катюшка, предстала перед ней в виде измотанной жизнью женщины, которая долгое время не видела нормальной еды и одежды. От былой красоты осталась только едва заметная лёгкая тень.
- Проходи, Катерина, - сказала мать, чтобы самой не поддаться тем эмоциям, которые принесла дочь, - сейчас чайник поставлю. У меня где-то в шкафу конфеты твои любимые остались, печенье есть. Пироги давно не пекла. Одной то ни к чему...
Мать, Нина Ивановна, продолжала без умолку говорить, чтобы оттянуть трудный разговор с дочерью, которого обе боялись много лет.
Когда чайник "оповестил" двух женщин о начале чаепития, Нина Ивановна ловко, по-хозяйски, налила ароматный напиток в праздничные фарфоровые чашечки и стала доставать разные "вкусняшки", которых Катя не видела уже многие месяцы.
Немного согревшись, Екатерина, стала смотреть на мать, но никак не решалась начать разговор. Нина Ивановна тоже молчала. Она понимала, что дочь готова прямо сейчас признать, мягко говоря, "ошибку" своей молодости, но подталкивать её ускорить момент истины не стала.
- Мама, мамочка, прости, - произнесла Катя, - ты сама понимаешь, что я очень перед тобой виновата. Пять лет назад из-за моего Николая я не просто предала тебя, я лишила тебя возможности нормально жить. Я забрала всё: деньги, драгоценности, квартиру. Я наговорила тебе много грубых слов. А ты просто повторяла, чтобы я одумалась, что я не ведаю, что творю. И, да, ты была права насчёт Николая. Он не просто альфонс, он тиран.
Катя сначала заплакала, но потом её всхлипы перешли в рыдания, которые с каждой секундой освобождали её от той боли, которая была в ней все годы разлуки с матерью.
Более пяти лет назан Екатерина без памяти влюбилась в приехавшего в командировку в их город Николая. Нина Ивановна, видела, что отношения будущего зятя фальшивые. Она пыталась поговорить с дочерью, но этим только оттолкнула её от себя. Катя стала говорить как Николай, делать как скажет Николай, думать как Николай. А в один из дней дочь попросила Нину Ивановну подписать какие то бумаги. Очки она тогда найти не смогла, а дочь, на вопрос о том, что она должна подписать, ответила, что это обычные обновлённые договора коммунальщиков.
А через три дня в квартиру пришли новые люди, которые показали документ на владение этой жилплощадью. Так Нина Ивановна оказалась на улице. Деньги и драгоценности из квартиры тоже исчезли, также как и дочь с Николаем. Соседки с сочувствием покачали головами, но больше ничем помочь не могли. И тогда Нина Ивановна уехала в старую малогабаритную квартиру своей матери, где и дала волю слезам. Ей было жаль себя. И за Катю она очень переживала. Жизненный опыт сразу ей подсказал, что Николай очень жесток и расчётлив, а её дочь для него просто инструмент.
- Катя, доченька, перестать плакать, - сказала мать, обнимая дочь, - я с самого начала всё понимала и знала, чем закончится твоя любовь к Николаю. Так что не вини себя. Лучше давай сядем как раньше и будем составлять план счастливой жизни для тебя и для меня в будущем. А сосед Илья до сих пор по тебе сохнет. Так что всё у нас образуется.