Ах, как хорош Янковский в этой роли, как гениально убедителен! Сыграть так невозможно, так можно только прожить. Какая бы это была катастрофа для фильма и огромная потеря для зрителей, если бы на роль утвердили кого-то другого.
"Тот самый Мюнхгаузен" захватывает с первых кадров, сразу настраивая на веселый лад. Однако, в заставке, которая появляется в самом начале, авторы, определившие фильм как комическую фантазию, предупреждают зрителей, что смешно будет не все время.
В этом фильме шедеврально все: сценарий, режиссура, музыка, фееричная игра актеров, диалоги, моментально ушедшие в народ и "разодранные" на цитаты... Но сейчас я хотел бы поговорить только об одной сцене - сцене свидания в тюрьме.
Это, наверное, самая пронзительная сцена в фильме.
Снятая в монохромной гамме, она составляет убийственный контраст с остальными эпизодами, где царит буйство красок костюмированного фильма и много солнца (даже в момент метафорической смерти Мюнхгаузена, когда он поднимается по уходящей в небо лестнице, площадка в кадре залита солнечным светом).
"При свидании положено разговаривать. Разговаривайте!"
- произносит тюремщик. Но им не нужны слова. Слова только мешают. Мысли и чувства, скованные смирительной рубашкой слов, выхолащиваются и опошляются.
"Карл, они хотят убить тебя!" Но Карл знает: его убить уже нельзя. Карл не боится смерти. Он уже пережил ее однажды, в тот день, когда, спасовав под напором обстоятельств, поддавшись уговорам лучшего друга и любимой женщины, он отречется от самого себя, от своих убеждений и в результате потеряет и самого себя, и любимую женщину. В тот день идет дождь, в первый и последний раз за все время повествования - небо плачет, предчувствуя непоправимое.
"Здесь рядом со мной Овидий, Сервантес... Мы будем перестукиваться"
Сейчас, находясь в тюрьме в ожидании приговора, он спокоен и готов ко всему, все худшее уже позади. Марта в отчаянии и снова просит его подчиниться и отступить. Она согласна его терпеть, чужого, не имеющего ничего общего с Мюнхгаузеном, которого она любила. Он на это не пойдет: однажды солгав себе, он дорого за это заплатил. "Барон Мюнхгаузен славен не тем, что летал или не летал, а тем, что не врёт!" Тюремные решетки исчезают. Вернув себя, он вновь обретает свою Марту.
Вот эта сцена:
Ну и напоследок, просто чтобы закончить на радостной ноте, приведу одну из моих любимых фраз барона Мюнхгаузена:
Пусть завидуют!.. У кого еще есть такая женщина?!