Работа обещала быть лёгкой. Основная охрана дома градоправителя стояла возле казны и его личной комнаты. Как бы он не любил эту певичку, Минерву, доверять ей он полностью не мог, а значит она будет в одной из комнат для гостей. Лучшим бы вариантом для меня было встретиться с Элафом, но тогда бы я не успел разобраться с работой до утра. Потому я пошел дальше.
На улице было тихо и спокойно. Гулял прохладный ветерок, обдувая старую, мощенную дорогу, из-за кучевых облаков, обещающих дождь к утру, выглядывало ночное светило. Где-то вдали трещали сверчки, и лишь иногда, из отдельных окон, доносились чьи-то голоса. Обычная ситуация для наших улиц. Те, кто работает поздней ночью, умеют делать свою работу незаметно.
Дом градоправителя показался через три улицы. Возле входа ходило два пса, периодически обмениваясь тухлыми шутками. Но мне путь туда был заказан, потому я скользнул в тьму густых ветвей и нацелился на вход в подвал. Ирония: то, что градоправитель сделал ради безопасности, приносит смерть менестрелю. Между подвалом и первым этажом был тайный проход, про который мы узнали от одного очень беспечного стервятника. Пусть пригреет его Хирд, хех. Да и мне местечко подготовит, если вдруг я оплошаю.
Хирд - наш покровитель. Официально. А так каждый верит во что горазд. Я неплохо отношусь к новым Богам, но все же жизнь доверяю старым. Порой мне кажется, что я до сих пор жив только благодаря их заботе. Хотя это, конечно, глупости и суеверия.
Открыть дверь подвала не составило труда. Тут градоправитель не сильно постарался над защитой и повесил очень хреновый замок. Даже моих скромных навыков хватило, чтобы открыть его и проникнуть внутрь, не привлекая внимания. В подвале никого не было, да и по ту сторону тайного хода. Потому я аккуратно забрался на первый этаж и спрятался под лестницей, ведущей наверх. Тут уже дела обстояли чуть хуже. Во-первых, повсюду горели свечи. И даже если под лестницу свет не проникал, то вся лестница была видна как днём. Мне пришлось выждать момент, когда охранник отлучится в туалет. Вот именно в том небольшом промежутке времени, когда ушедший помочиться пёс сдавал пост своему приятелю, я успел скользнуть на второй этаж, насколько возможно тихо, оставив позади большую часть растяп.
Второй проблемой было то, что казна толстосума находилась как раз на втором этаже. Но, к моему везению, в другом конце коридора, так ещё и в кармане. То есть, охрана меня просто не видела, когда я, прижимаясь к стене насколько это вообще возможно, крался по темноту коридору к лестнице и нужному окну. Тут уже я отодвинул засов и едва приоткрыл окно. Все-таки, давать знать о себе раньше времени - плохая затея.
Наверняка, мне было бы гораздо проще забраться в комнату к менестрелю по дубу, карабкаясь по стене. Но тут был слишком большой риск того, что меня заметят караульные на улице, а шум, который они поднимут, спугнет и жертву, и не оставит мне никаких маневров для побега. Полагаю, что Грегор и сам все продумал. Потому, чуть более тяжелая операция, которая зависит только от моих навыков, устраивала меня куда больше. Можно и прокрасться по такому случаю.
Третий этаж был практически безлюдным. Впрочем, оно и правильно, ставить здесь охрану не имело как такового смысла. Один лишь тихо дремал на стуле, оставляя мне полный простор для действий.
Минерва мирно спала во второй от лестницы комнате. Кольцо лежало на прикроватном столике. Все совпадало: и фианит, и гравировка. Кольцо явно не принадлежало ей, хотя бы потому, что было слишком крупным для ее тонких пальцев. Я спрятал кольцо в карман, вытащил кинжал.
Сейчас, стоя над ней, любуясь ее освещённым лунным светом лицом, я понял, что она действительно красивая девушка. Короткие светлые волосы, тонкий нос. Глаза посажены не слишком близко друг от друга, аккуратные скулы. Белоснежная кожа прекрасно обтягивала изящные изгибы ее тела. Девушка спала абсолютно голой, учитывая достаточно тёплую ночь, а ночную рубашку повесила у изголовья кровати. Больше всего меня привлекла родинка на правой груди. Не знаю почему.
Выполняя свою работу, тихо и аккуратно, я чувствовал, что поступаю слишком расточительно.
К моему счастью, в карманах ее платья нашлось ещё немного денег, так что я был в выигрыше. Слинять получилось быстрее, чем пробраться, так как я просто, выждав хороший момент, забрался на дуб через окно второго этажа. Уже можно и дать о себе знать, так как работа сделана, потому я не сильно волновался о деталях.
Сейчас меня интересовал всего один вопрос: что такого плохого Грегору сделала Минерва, чтобы заслужить себе такую судьбу? Молодая, красивая, на жизнь зарабатывает музыкой. Не думаю, что она могла как-то серьезно насолить ему.
Неужели его так сильно взволновала судьба брата? Нет, конечно. В это я не поверил бы даже при очень сильном желании. Значит, тут был какой-то другой мотив. Касался ли он меня?
Спрыгнув на землю, когда поблизости никого не оказалось, я буквально в несколько шагов практически пересёк улицу. Все, теперь бояться нечего. Под капюшоном не видно моего лица, да и люди не виднелись. А если Грегор ещё меня и не обманул, действительно предоставив алиби, то мне оставалось только радоваться. Лёгкие деньги всегда радуют. И о какой, интересно, награде он говорил? Я падок на богатства, потому дождаться следующей ночи было крайне тяжёлой задачей.
На выходе из города стоял мой старый приятель. Стоило мне проронить, что есть одно дельце в полях, он выпустил меня и за скромную плату убедил нас обоих, что меня тут сегодня не было. Вообще, он и так не сказал бы о том, что я проходил ночью через ворота. Хотя бы потому, что крайне законопослушный градоправитель, в целях сокращения и пресечения неблагоприятных актов, в ночное время обязует никого не впускать и не выпускать без письменного разрешения. В общем, ещё один способ подработки для псов, которые не сильно боятся рисковать.
Направился я в трактир. Но прежде чем войти внутрь, заглянул в стойло. Лошадка дрыхла. Животных я люблю больше людей, потому пройти мимо своего верного товарища не мог.
Элафа в зале уже не было. Спал, наверное, оставив вместо себя Мирельту. Хоть и работала эта представительница публичных домов здесь уже больше трёх лет, доверять я ей не мог. А вот люди ее любили. Но было в ней что-то противное, скользкое. Как в змее, пригревшейся на камне под ярким солнцем. Пока ей хорошо, никого не трогает, но стоит только сделать что-то не так, как ей того хочется...
- Элаф говорил, что ты не прийдешь, - сказала она, ставя передо мной глиняный кувшин с пивом. Рядом же оказалась тарелка с мясной нарезкой. - Что у тебя какая-то крайне интересная работа.
- Сядь на уши ещё кому, - буркнул я, пододвигая к себе холодный напиток. - И принеси мне горячего супа, на болотах сейчас прохладно.
- И что ты там делал? Охотился на огра? - она оскалила свои зубки. Надо признать, что внешность у нее действительно была привлекательной. Наверно поэтому она была моей первой девкой. Ну или потому что нас продали в бордель в одном возрасте. Получается, знал я ее практически третий десяток... - Не надоело грабить людей своими детскими сказками?
- А как ещё? Псы сейчас хватают всех без разбора, потому грабить старым способом сейчас опасно, - ну вот. Опять я рассказываю ей лишнего. Эта сучка всегда умела развязать язык даже мне, человеку, который с ее фокусами был знаком. - Проваливай. Там тебя, гляди, кличут.
- Это да... Слушай, тут такое дело, - на мгновение я почувствовал, что в ней промелькнуло что-то мне незнакомое. Что-то, что никогда не было присуще самовлюблённой, волевой и сильной девке, способной крутиться в этом мире любым способом. - Комната твоя, постоянная, занята. Я тебе под лестницей постелю. Или на улице переночуешь?
- Нашла идиота, - показалось? Нет, я точно что-то учуял. - Постели, что ещё делать. Хотя, конечно, теперь надо будет сломать нос тому постояльцу.
- Не начинай конфликтов. Хотя бы пару дней, - бросила она напоследок и пошла к клиентам. А почему, собственно, не начинать?
Ее странная натура была мне непонятна с того самого момента, как меня, пятилетнего, продали в бордель. Родителям было нечего жрать, а дети вроде меня или Мирельты ценились среди богатых извращенцев. Конечно, никто не мешал им просто использовать кого-нибудь с улицы, но это подходило таким ублюдкам куда меньше, чем мы.
В пять лет я оказался в стенах центрального борделя. Большая Мамочка сначала определила меня в помощники по хозяйству: рубить дрова и таскать воду. Тогда мне казалось, что все обошлось, что работать руками куда проще и даже ни капли не противно, сравнивая себя с другими работниками. А ей повезло меньше. С первых дней ее начали учить подавать себя, заставляли ухаживать за собой. Ребенка! Который ещё толком ничего не понимал! Даже для меня это звучит дико.
В те дни мы с ней иногда пересекались. Практически не общались, но понимали друг друга. И на этом взаимопонимании и строилась наша симпатия. А потом меня заставили работать шлюхой.
Я плохо помню те дни, поскольку очень часто находился в пограничном между реальностью и пьяным бредом состоянии. Поскольку в свой самый первый раз я умудрился выбить зуб одному толстяку - всё-таки работа помощником заставила меня немного окрепнуть - Мамочка часто вливала в меня отвар из корня дичанки. То, что успокаивало боль крепких взрослых, практически валило с ног меня, десятилетнего мальчика. А когда я отходил от этого состояния, связанный, мне хотелось покончить с собой. Ух, как сейчас помню. Да, хорошую школу мне дала Мамочка, не даром я после сжёг ее бордель вместе с ней.
И только из-за этой глупой девки я как-то продолжал держаться. Мамочка заставляла ее обучать меня - в отличие от меня, Мирельта быстро свыклась со своей новой судьбой - но как-то так получилось, что в конечном итоге мы просто вместе проводили все ночи напролет. А однажды, когда она развязала меня, я впервые попробовал девушку. Правда, той же ночью я и убежал, предварительно поставив ей фингал, чтобы никто на нее не подумал, но сейчас я об этом практически не вспоминаю. В отличие от нее. И когда я стал ее так сильно ненавидеть?
Все. С пивом пора кончать. К тому времени, когда, за воспоминаниями из прошлого, я пригубил, сам того не заметив, три кувшина с пивом - и когда только Мирельта успела принести их, если я даже не просил? - большая часть людей разошлась. Сейчас в зале было достаточно тихо, ну и потому, вспоминая слова одного своего знакомого: "Хирд обязательно запутает дорогу тому, кто ложится позже всех", я решил пойти вздремнуть.
Мирельта уже все постелила. Под лестницей было тихо, сухо и темно. Как я и любил.
Завалившись на тряпки, я вновь задумался: когда я стал ее так сильно ненавидеть?
Проснулся я с сильной головной болью. Полагаю, что в одном из кувшинов было не пиво. Проклятая сучка меня опоила!
Я аккуратно, дабы не разнести склад Элафа, выбрался из своего убежища. Да... Трезвый сюда, не сломав несколько бочонков и ящиков, я вряд ли залез бы. Вот что значит споить стервятника! Пьяное тело работает лучше, чем трезвое. Надо будет как-нибудь попробовать на дело взять с собой флягу...
А, точно. Псы сейчас хватают всех без разбора. И вчера я прирезал человека. Чем я думал, когда я соглашался на работу?
Точно. Десять золотых. Совесть решила войти в долю и замолчать. Так, меня это уже устраивает.
Элаф метался возле прилавка, разливая пиво в кружки. Для утра было много людей в трактире. Увидев меня, он сразу же поставил кружку на свободное место и махнул рукой. Опохмелиться - хорошее дело.
Переброситься парой фраз с толстячком мне не удалось: он уже убежал принимать заказы. Мирельта могла бы и помочь ему, наверное. Ладно, меня их разделения по работе мало волновали.
Люблю я начинать утро таким вот образом. В трактире всегда пара людей, да бывает. Так как в город большей части проход закрыт, они приносят слухи из-за наших земель. А среди слухов порой попадаются и весьма интересные новости. Посидишь тут немного и уже знаешь, где можно подзаработать. Люди трусливы по своей природе. Потому очень часто что-то вполне естественное они показывают как какую-то мистику. В этом плане мне повезло: я с рождения в этот бред не верю. И благодаря этому иной раз прилично зарабатываю. Впрочем, все правильно: люди платят мне за свою тупость.
- Зубоскал, - я обернулся, не ожидая встретить здесь никого, кто мог бы меня знать. – Рука тебя ждет.
- Покажись, что ли, - нервно усмехнулся я, оглядываясь по сторонам.
- Так я здесь, - раздался голос прямо у меня возле плеча. Мужчина средних лет, одетых в старые, рваные одежды, пил мое пиво, закрывая лицо густыми патлами. Фух, отлегло от сердца.
- Ты меня когда-нибудь убьешь, - вздохнул я. – Что он хочет?
- Да так, - пожал мужчина плечами, - перекинуться парой слов. Он не сказал мне ничего конкретного. Всяко, того, о чем тебе следовало бы знать.
- Восхитительно, - бросил я в зал. Кроме него из стервятников в трактире никого не было, вроде, значит, мне никто не угрожает. – Не вспоминал уже пару лет, а тут тебя присылает. Люблю Руку, всегда знает, как испортить человеку настроение.
- Ну, раз он тебя зовет только сейчас, значит, у него на то есть какие-то причины, - невозмутимо заключил мой гость. За те долгие годы, что я с ним контактировал, он не назвал мне своего имени. Но зато он был моим самым точным и своевременным информатором. – Или тебя что-то волнует?
- Нет, с чего бы ты взял…
- Ты опять кого-то подрезал? – заглянул он мне в лицо. Наверняка. Трудно сказать наверняка, когда половину лица закрывали волосы.
- Я же завязал с этим, сам знаешь. Теперь я, - постучав по книге, прицепленной к поясу цепью, усмехнулся я, - охотник. Забыл?
- Помню, только вот верить в Мироздателя тебе никак не дается. Посмотрел бы я на то, как ты встретился с какой-то настоящей тварью. Как бы ты с ней боролся?
- Ну, если опустить сам факт того, что их не существует, то сражался бы как с каким-то зверем. Да может молитвой какой освятил. Не знаю, как с ними положено сражаться, по мнению церкви.
- Правильно, потому что и церковь толком не знает, - веселым голосом отозвался мне информатор. – Охотников куют годами, десятилетиями, и потому каждый из них уникален. И стоит как отряд. Зато они знают свою работу, ну и, если берут деньги, можно быть уверенным в том, что твоя проблема решится.
- Они что, бывают, деньги не берут? – удивился я.
- Бывает, - хмыкнул мужик. – Когда понимают, что не потянут работу. Раньше, говорят, они тесно работали с магами, и тогда они брались за любую работу, но сколько воды с того времени утекло…
Несмотря на то, что информатор был действительно умным мужиком, он верил в сказки про магов и чудовищ. В моих глазах это не сильно мешало нашим деловым отношениям, но какой-то след, все-таки, на нем эта вера оставляла. Тем не менее, надо отдать должное, он был спокоен, рассудителен, никогда не заставлял кого-нибудь верить в то, во что верил сам. Одним словом, до тех пор, пока мы могли спокойно работать, мне было плевать на его причуды.
- И когда Рука хочет меня видеть? – задумался я. Если ночью, придется отказывать ему во встрече, а это чревато последствиями.
- Да хоть сейчас, если ты свободен. Провести? На воротах стоит Нед, а тебе, я так понимаю, встречаться с ним сейчас не совсем сподручно.
Я поглядел на него исподлобья. Этим он меня и пугал. Даже не зная чего-то, своим чутьем он находил какие-то тонкие моменты, которые не хотелось бы затрагивать. Он не просто так спросил меня про убийство. К тому же, знает, что мне лучше не показываться на глазах охраны. Хитрец и жулик – идеальный стервятник.
- Хорошо, - сказал я, напоследок скользнув взглядом по Элафу. К моему удивлению, трактирщик ни разу не подошел мне, словно бы избегая контакта со мной. Что это с ним? – Пошли.
