Я подняла глаза и меня украла тонкая полоска горизонта, пробивающаяся сквозь приоткрытое грязное окно поезда, в котором, уткнувшись в телефон, я коротала время до начала следующего дня. Просочившись сквозь людей, я подошла вплотную к стеклу и ткнулась лбом в его холодную поверхность, лишь бы разглядеть побольше, чтобы увеличить область видимого сквозь бесчисленное множество мешающих мелочей. Это был Закат. И нет, не просто закат, не один из многих, не такой, который мы наблюдаем каждый день, не тот, что означает завершение очередного дня. Это был Закат с большой буквы, курсивом и жирным шрифтом… о коем складывают свои поэмы творцы на шуршащем старом пергаменте, кой запечатлеют кисти художников на огромных полотнах, и им суждено провисеть сотни лет в холодных мраморных залах спокойными и величественными под взглядами поколений; его стремятся словить ценители, имеющие всегда с собой плёночные камеры как отголосок ушедшей эпохи, им наслаждаются странники, чью дорогу он любяще красит своим дивным оттенком; он одаривает умеющих ждать и ценить, ведь существует лишь одно мгновение, ради которого стоит страдать последующую вечность во мгле обыденности; он приносит покой, наполненность, понимание в своём первозданном ощущении; он означает завершение и начало, он есть целостность и он есть составляющая; он есть. И это показывает тебе, что ты тоже есть. Когда последнее касание Заката угасает за горизонтом и его отражение исчезает с твоего лица, ты знаешь, что он продолжает существовать, продолжает своё движение - там, уже для других, но его частичка и последнее тепло навсегда остается в сердце, как маленькая пташка зимой, ожидая прихода следующей весны.