Кроки лежал, притаившись, в кущах картошки по верхушкам которых неторопливо переправлялись колорадские жуки. В кустах кто-то, шурша, очень осторожно пробирался сквозь пышную картофельную листву. И причём в том направлении, где укрылся Кроки. У кроля от страха хвост начал стучать по земле в такт сердца. Нервное напряжение росло. Наконец Кроль не выдержал и с криком «Воооооолк!» выскочил из своего укрытия, и понёсся что было мочи во двор к конуре Тобика.
«Тттттам волк», — лепетал кроль.
«Где?» — испугался пёс.
Он сам катастрофически боялся волков, хотя никогда их в глаза не видывал.
«В ка-ка-картошке. Ка-ка-как он меня вы-вы-выследил?» — трясся Кроки, стуча своими зубами.
Тобик стал принюхиваться, в поиске неизвестного доселе запаха. Он, крадучись, подполз к картофельной плантации и напряг всё своё обоняние и седьмое чувство. Всяческие движения между кустами прекратились. Было тихо да мирно. Тобик учуял знакомый запах Чпоника, который ни живой, ни мёртвый замер недвижимо, прижавшись к земле всей своей оранжевой шкурой, от крика «Волк!». Впервые в жизни он хотел быть неприметным, серым, но живым, чем ярким да схваченным волком на закуску. Старенький пёс озадаченно почесал лапой за левым ухом.
«Что вши заели?» — полюбопытствовал неизвестно откуда взявшийся петух. Он проиграл в покер все куриные яйца на неделю вперёд и оттого был весьма подавлен.
«Тихо! Здесь оперирует очень опасный и коварный волк!» — протараторил полушепотом Кроки.
Петух посмотрел на кроля. Ему показалось, что он ему кого-то напоминает, но поскольку уже начало смеркаться, то петух плохо видел.
«Скажите, а мы раньше с вами не встречались?» — учтиво поинтересовался он у Кроля, похлопывая крыльями.
«О, нет, нет. Ни в коем случае! Никогда», — заверил петуха кролик.
Тобик, конечно же, не знал, что эти двое и были причиной всей этой заварившейся каши, так как мирно дремал у себя в конуре во время великой погони петуха за кролем. К слову сказать, петух погнался за Кроки потому что принял его за охотника за куриными яйцами. Очень петух был мнителен на этот счёт. Почему? Потому что сам, в недавнем прошлом, был известным в узких кругах вором, за что и отсидел положенный срок в тюрьме за Золотым Оврагом.
«Говоря о волках. Последнего живого волка видел мой покойный прадед. Он собственноручно его поймал, посадил в клетку, приручил, научил всяким выкрутасам и продал во французский цирк за мешок зёрна», — начал хвалиться петух.
«Ой, похоже, что врёт ваш покойный прадед. Вчера я чуть было не был съеден самым настоящим и живым волком!» — возразил с возмущением кроль.
«Кто врёт? Мой прадед? Да у нас в роду никто не врал никогда, а сам прадед был попом, почти святым!» — раскукарекался петух.
«Ну и что, что попом был. Раз поп, то и свят сразу?» — вклинился в диалог Тобик.
«А ты, старый пёс, помолчал бы! Все собаки — беспринципные распутники! Ты-то сам каждую весну бегал по всем дворам, а так и не женился ни на ком! А я под свою ответственность взял аж тринадцать жён! И ни одна не в обиде!» — раскричался пернатый.
«Что вы там разорались? Ночь, спать пора, — высунулся из стойла козёл Мек. — У моих коз от твоих криков вечно молоко пропадает, никаких нервов на тебя не напасёшься» — обратился он к петуху.
«Вот тебя, козёл, я как раз-таки забыл спросить что мне делать. Сам своим упрямством доводишь своих коз до белого каления! А кто-то тебе виноват! Нет, ну хорош!» — завопил петух гневно.
Кроки подумал: «Ну, нет, нету волка тут. А хоть бы и был, от всего этого балагана он давно уже убрался восвояси».
Одни коровы в стойле медленно тянули свою жвачку и полностью игнорировали это недостойное их внимания действо.
А что же Чпоник? Он всё так и сидел, тихонько притаившись в кустах, надеясь на скорое завершение жарких петушиных споров на пустом месте. Но на его несчастье прямо под ним начала шевелиться земля, а он до смерти боялся земляных змей. Дело в том, что у Чпоника был приятель — пьяница, который, однажды, будучи в «белой» горячке от перепитого спиртного, видел больших змей, которые возникли прямо из под земли и пытались откусить у него хвост и уши. Было такое на самом деле или нет доподлинно не известно, но тот приятель забыл про алкоголь с тех пор, и при всяком случае повествует о случившемся.
Нервы Чпоника не выдержали такого напряжения, и он бросился бежать что есть мочи, вопя: «Змееееееи! Спасайся!»
Все стали разбегаться кто куда.
«Да когда же это закончится наконец!?», — высунулся Мек опять, но никого не увидев, потряс своей реденькой бородкой и вернулся на своё козлиное место. Всё наконец стихло.
Кроки тихонько постучал в дверь тётушки Эммы. Никто не ответил. Дверь была приоткрыта, и Кроки вошёл внутрь. Тётушка сидела, увлечённая сюжетом фильма о спецагенте, которого играл гусь Гакун. Она была влюблена в своего киногероя и не пропускала ни одной серии. Она забыла, что к ней пожаловал гость. Стола не накрыла, постель не приготовила. Словом, на всё у тёти был склероз, кроме гуся Гакуна и его киношных подвигов. Кроки кашлянул, пытаясь привлечь к себе внимание. Он даже громко посморкался в свой хвост и притворился что подавился. Тётушка раздраженно посмотрела на нарушителя своего вечернего киносвидания с супергероем. Кроки глупо заулыбался ей.
«Тётушка, мне бы чайку», — попросил он.
«Там, там, там», — помахала она своей лапой куда-то в направлении окна, снова вернувшись к Гакуну, который как раз начал погоню за особо опасным преступником. Кроки вздохнул, подошёл к окну и выглянул. Под окном стоял стол, а на нем дымился самовар. За столом сидели пять кур, попивая с блюдец чай с конфетами, и вели свою задушевную беседу. Увидев, что вместо конфет на тарелочках аккуратно лежит груда сушенных червяков у Кроки затошнило. Тогда он вспомнил, что принёс с собой пирожки, которые спрятал под большим лопухом. Он побежал к лопуху, достал корзинку и направился к самовару.
«Я — племянник тётушки Эммы», — представился он, но никого это особо не заботило.
Курицы были заняты своей болтовней, игнорируя кроля. Они жаловались друг другу на свою жизнь.
«Я так несчастна в этом браке. Ведь это ужасно, когда у твоего мужа ещё двенадцать жён. У нас совсем нет эмоциональной близости. Он обращается ко мне всеми подряд именами, кроме моего», — плакалась жирная старая квочка с выпученными глазами.
«Имя твоё он давно забыл… Ладно бы эмоциональная близость. Этот подлец всё время ворует мои яйца, я уже второй месяц не могу расплатиться за свою фиолетовую шляпку», — сетовала упитанная клуша с огромным гребешком.
«А сколько стоит шляпка?» — спросила жирная квочка.
«Семь яиц!»
И куры начали обсуждать шляпки и наряды. Что сейчас в моде, а что нет.
«Ну и куриные же у них мозги! Там, наверное, никогда не бывает ни одной умной мысли», — подумал Кроки, отпивая свой чай. Ему не нравился петух и, чтобы взять реванш за утреннюю атаку, Кроки решил подать курам одну идею.
«Послушайте, если вы хотите спасти свои выстраданные яйца, то неситесь себе на здоровье в каком-нибудь тайном месте, о котором ваш петух не знает».
Куры переглянулись между собой и закудахтали благодарности этому гению, появившемуся неизвестно откуда и спасшему их столь бедственное положение.
«Как же мы сами не додумались?!»
«Подумать только, если бы я догадалась об этом раньше, то уже давно купила бы себе новые туфли и френч!»
«А я бы давно высидела цыплят!
Куры не шли в свой курятник потому, что совершенно не знали где он находится. Была темень. И они, не видя в темноте ничего, могли по ошибке уйти куда-нибудь в Индию, а посему и порешили сидеть у самовара до самого рассвета. Под этот ненавязчивый птичий говор Кроки уснул.