Под Холокостом понимается целенаправленное истребление евреев нацистской Германией и её союзниками. В переводе слово «холокост» означает всесожжение. Здесь начинается символизм. Как известно, трупы евреев (да и не только) сжигались в печах, а трубы крематория стали символом чадящего ratio. Миллионы людей погибли не от религиозного мракобесия, а от достижений «науки», от мира модерна, впервые подошедшего к утилизации людей, как к производственному процессу. Загвоздка вот в чём. Понятие «всесожжения» взято из Ветхого Завета. В Книге Левит и Книге Чисел рассматриваются виды жертвоприношений, приятных Господу. Согласно книге Левит самая ценная жертва, которая только может быть – это жертва всесожжением. Она полностью принадлежит Богу: «Это всесожжение, жертва, благоухание, приятное Господу» (Лев.1:17).
Этимология у «всесожжения» очень запутанная. В английский язык холокост попал из латыни, где записывался, как «holocaustum», а в латынь он попал из греческого, где «ὁλοκαύστος» означало «сжигаемый полностью». Но и эти слова не точно выражают оригинальный смысл одного из жертвоприношений в иудаизме. «Всесожжением» оказалось «עֹלָה» или olah, когда жертвой искупались непреднамеренные ошибки. В христианском обиходе «holocaustum» постепенно лишился прикладного значения, какой он имел в Книге Левит и стал синонимом возвышенной, героической жертвы. Так понятие «холокоста» обрело двойственное значение. С одной стороны это сакральная жертва во имя абсолюта, а с другой – ещё в 1189 году в день коронации Ричарда Львиное Сердце счастливые лондонцы начали резать евреев, дабы принести христоубийц в жертву «их дьяволу», что английский современник с одобрением назвал холокостом.
Слово «holocaust» было артикулировано в англоязычной среде в 1910-х годах. Тогда холокостом называли геноцид армян Турцией и, наравне с ним, уничтожение евреев на бывших территориях Российской империи. Примечательно, кстати, что евреев в ходе Гражданской вырезали все: и большевики, и белые, и анархисты. Прописной буквой Холокост обзавёлся ввиду преследования евреев нацистами. Понятие вошло в обиход в 50-е, благодаря будущему Нобелевскому лауреату Эли Визелю. Он сам прошёл через концлагеря, написал известную повесть «Ночь» и стал первым «популяризатором» Холокоста в мире. Кстати, умер Эли Визель летом 2016 года.
В русском языке холокоста, как имени собственного, не существует, но нам понадобится прописной «Холокост», чтобы разнести это понятие с другими явлениями. Если же открыть Геннадиевскую Библию, то там мы прочтём слово «олокауст» или «олокаустум». В других русских источниках встречается слово «голокость». Сами евреи называют Холокост словом «шоа», что означает «бедствие, катастрофа». Но и это понятие встречает критику. Катастрофа – это нечто стихийное, спонтанное, неожиданное, вроде лавины или грозы, а ничем таким планомерный и последовательный Холокост не был. Есть ещё термин «дритер хурбм», то есть третье разрушение, идущее после разрушения Первого и Второго Иерусалимских храмов. О том, почему евреев не удовлетворяет понятие «Холокост» будет сказано далее, но прежде следует задуматься вот о чём.
А зачем вообще нужно отдельное, закреплённое юридически понятие Холокоста, если уже существует понятие геноцида?
Геноцид ведь – это и есть планомерное истребление какого-либо народа, расовой или религиозной группы. Его придумал польский еврей Рафаэль Лемкин, который ещё до Второй Мировой войны бился в судах за признание массовых убийств армян геноцидом. Ещё до появления в 50-х оформленного понятия Холокост, ООН в 1948 году утвердила понятие геноцида и признала его международным преступлением. То есть, в отличие от Холокоста, геноцид является международным и официальным юридическим термином. Он был придуман раньше, чем было сформулировано содержание Холокоста. По идее Холокост – это тоже геноцид, но при этом «всесожжение» всё равно выделено в отдельную юридическую категорию, что закреплено в законах ряда европейских стран. Но почему в юридической практике существует отдельное понятие Холокоста? Евреи чем-то отличаются от остальных людей? Получается, геноцид евреев чем-то отличается от геноцида поляков? Есть преступления против людей, а есть против евреев? Вопросов возникает много, а ответить на них можно просто – изначально Холокост это узкое, клановое понятие, сумевшее стать обязательным и политическим.
До сих пор здравствует один из ведущих философов современности, итальянец Джорджо Агамбен. У Агамбена есть книга «Что остаётся от Освенцима. Архив и свидетель», завершающая триптих «Homo sacer». Философ начинает её с мысли, что одной из побудительных моделей выживания в концлагере, было желание стать свидетелем, чтобы рассказать, что же там произошло. Углубляясь в историю понятий, Агамбен легко доказывает, что свидетелю не доступна вся полнота опыта, который он пытается передать, потому что по факту он его до конца не пережил, ведь в случае концлагеря это означало бы смерть. Подлинный свидетель концлагерных ужасов всегда мёртв: немые «куклы» присыпаны землёй во рву, а доходяги превращены в пепел. Тот, кто выжил, может высказать лишь малую долю страданий, потому что огонь крематория или газ в душевой, убил бы как свидетеля, так и его возможность нам что-то рассказать. Свидетели в воспоминаниях говорят неполно, фрагментарно, но при этом говорят, что называется, юридически – выносят приговор или, что реже, оправдывают палачей и предателей. Философия, политика, этика, религия, культура прочно опутаны юриспруденцией – везде используются понятия суда, ответственности, вины, наказания, оправдания... А когда юридические понятия замещают понятия этические, мы начинаем иначе расценивать случившееся, пытаясь вынести ему приговор. Мы уходим от этического восприятия случившегося, ведь этике, по мысли Агамбена, неизвестна ни вина, ни ответственность. В юридическом смысле этих слов.
Отсюда у Агамбена выводится неприятие понятия «Холокост». Когда массовое убийство миллионов поэтически называют «всесожжением», символически отсылая к Библии, то в голове уравнивается алтарь и крематорий. Жертва, совсем как в Средневековье, начинает восприниматься в религиозном, эсхатологическом ключе. Так расценивают Холокост некоторые еврейские радикалы. Для этого они придумывают хитрую теодецию, опять же, пытаясь юридически оправдать Бога в том, что он допустил Холокост. Либо еврейские радикалы заявляют о Холокосте, как о наказании Божьем, снова заменяя этику произошедшего юридическим процессом. То есть понятие «Холокост» означает уже не только конкретный акт – целенаправленное уничтожение евреев, но нечто мистическое и юридическое. Раз почему-то случилось ветхозаветное «всесожжение», то мы должны причину этой жертвы найти, как найти и её виновника, чтобы его судить. Так Холокост стал инструментом политики, так он стал известной маркой, так он продаётся, и так по нему взыскиваются проценты.
Поэтому некоторые евреи, например Эли Визель, который сделал этот термин массовым, против понятия «Холокоста» протестуют. Многим евреям не нравится, что «всесожжение» связывает миллионы трупов с сакральной миссией и Богом. Но сути это не меняет. Холокост, отделившись от более общего понятия геноцид, стал эффективнейшим инструментом политики, и никто от него в здравом уме не откажется.
Хороший пример даёт недавняя ситуация с Ираном. Президент Ирана Махмуд Ахмадинеджад «прославился» тем, что публично отрицал Холокост. Это была его твёрдая, публичная позиция, которую он озвучивал при любом удобном поводе. Но следующий президент Ирана, Хасан Роухани, в сентябре 2013 года сделал неожиданное заявление: «Иран признаёт Холокост». Так это передали в т.ч. российские СМИ («Роухани признал существование Холокоста» – РИА.НОВОСТИ). Но что было сказано на самом деле? В интервью «CNN» Роухани очень осторожно высказался, что осуждает преступления нацистов против евреев: «Как я сказал ранее, я не историк и когда речь идёт о Холокосте, размышлять на эту тему задача историков. Но, в общем, я могу сказать, что я осуждаю все преступления против человечества, которые случались в истории, включая преступления нацистов, как против евреев, так и не евреев. Какое бы преступление они не совершили против евреев, мы это осуждаем…»
Примерно так цитировали слова президента иранские СМИ. Но, по мнению западной прессы, Роухани сказал нечто иное, а именно:
«Как я сказал ранее, я не историк, а именно историки должны заниматься классификацией и разбором исторических событий. Но, в общем, мы полностью осуждаем любой вид насилия, совершённый против человечества на протяжении истории, включая преступления нацистов, как против евреев, так и не евреев, таким же образом, как и сейчас, мы осуждаем любое насилие, совершённое против какой бы то ни было нации или религии или народа – мы осуждаем это насилие и считаем это геноцидом. Как бы то ни было, то, что сделали нацисты осуждаемо, но конкретные исторические аспекты о которых вы говорите («Холокост»), прояснение и доказательство этих аспектов есть задача исследователей и историков, а я не историк».
В чём разница этих отрывков с новостными заголовками? В том, что никакого признания Холокоста здесь нет. Есть признание геноцида, но геноцид не равен Холокосту, что подчёркивают сами израильтяне. Характерна их реакция на это, в общем-то, сенсационное иранское заявление – Роухани признал лишь уничтожение евреев в ВМВ, но не желает признавать сам Холокост. Поэтому, де, его слова ничего не значат, а это ещё более злобный отрицатель Холокоста, чем Ахмадинеджад. Логика же Роухани примерно такова – мы не видим разницы между геноцидом и Холокостом, а выделение Холокоста в отдельное юридическое понятие выделяет и евреев в отдельную юридическую страту, что делает их особенными, чего мы признать никак не можем.
Не было бы никаких проблем, если бы понятие Холокоста бытовало только в Израиле. Это вполне распространённая практика нациестроительства – артикулировать трагедию, которая будет мобилизовать массы. Но ведь отрицание Холокоста наказывается в ряде европейских (и не только) государств. Это Австрия, Германия, Люксембург, Швейцария, Канада и другие. В 1998 году Европейский суд по правам человека согласился с тем, что правомерно принимать законы, карающие за отрицание Холокоста. Сразу возникает вопрос, а почему юридически правомерно выделять в отдельную статью Холокост, но при этом не выделять геноцид в Руанде 1994 года или геноцид корейцев японцами начала ХХ века? Поэтому некоторые европейские страны, вроде Испании или Люксембурга, включают геноцид евреев в преступления против человечности, что по факту верно. Но тогда Израиль не сможет получать экономическую и политическую прибыль от бренда Холокоста – поэтому Израиль, как и в скандале с признаниями Роухани, требует разделять понятия «геноцид» и «Холокост». Мало признать то, что нацисты убивали евреев. Нужно ещё признать Холокост. Звучит абсурдно, но к такому подталкивает юридизация Холокоста и его выделение из массы других геноцидов. Чтобы не показаться голословными, приведём цитату «на тему» из вполне типичной еврейской публицистики:
«Чтобы еврейская трагедия могла воздействовать на умы, она должна стать частью всеобщего международного сознания как исключительное, уникальное событие с отчетливой нравственной, политической и социальной окраской. Необходимо найти прямые и точные ответы на вопросы: что отличает Шоа от других случаев массовых убийств людей, известных в истории человечества: черное рабство, армянский геноцид (1915-1916 гг), убийство цыган во время Второй мировой войны, голодомор на Украине в 30-е годы, сталинский геноцид и др.».
Из статьи «Еврейское слово "Шоа" (к вопросу о терминах)» Натальи Гельман. Как бы понятно, что у каждого геноцида есть свои особенности, их надо знать и помнить, но ведь речь-то о том, что Шоа стоит выше всех других зверств. Ну, хорошо, а почему тогда не геноцид, устроенный красными кхмерами? В процентном соотношении всё было куда как жёстче. По методике так же дико.
Если бы в мире реально существовало политическое равенство, то там бы не существовало юридического закрепления Холокоста, вынесенного за скобки преступлений против человечности. Иначе уничтожение евреев назвали бы просто геноцидом, придумали бы ему имя собственное вроде Шоа, но Холокост бы не стал параллельным геноциду юридическим понятием. Это как иметь в уголовном кодексе статью 14.87 «Убийство», а следом статью 14.88 «Убийство еврея», по которой совсем иные сроки наказания. Причём даже не в своём уголовном кодексе иметь, а в кодексах других стран. То есть Холокост – это пример того, как клановая логика сумела стать логикой мировой.
В этом плане Холокост не одинок. Армяне также борются за то, чтобы мир признал их геноцид исключительным событием, которое встало бы в один ряд с Холокостом. И они, кстати, добились некоторых успехов, хотя в случае армян там своя специфика. Украинцы борются за то, чтобы Голодомор признали исключительным геноцидом украинцев со стороны Москвы. О закреплении геноцидов (вымышленных и реальных) будут думать и думают все страны СНГ, которые пытаются как-то институализировать свою клановую память, сделать её памятью общеевропейской и нажить дивидендов. Но для этого мало родиться в Житомире. Нужно ещё быть евреем. Все попытки разнести понятие геноцида и национального Всесожжения раз за разом терпят неудачу. Почему? Потому что вакантное место уже занято Холокостом. В каком-то смысле Европе это даже выгодно. Хорошо иметь вне своих границ объект, куда бы адресовались все упрёки и претензии. Иначе сразу начнёт всплывать то, как поляки уничтожали евреев уже после поражения Германии, как чехи в 1945 году убивали судетских немцев и как Сопротивление, вошедшее в Париж, вырезало коллаборационистов и им сочувствующих. Да и не дай Бог кто-нибудь начнёт разжигать тысячелетнюю франко-прусскую вражду.
Так что пусть безумные бородатые дядьки создают цветастые сайты и видео, где будут доказывать, что Гитлер не убил ни одного еврея. Пусть доказывают, что всё это придумал Синедрион, дабы вымогать деньги. Пока вопрос стоит таким образом, то исключительное право Холокоста на геноцид никуда не денется. Вопрос нужно задавать следующий: а почему вне Израиля юридически закреплён термин Холокост, когда есть более общее понятие геноцид?
Впервые опубликовано в паблике "ПодКорень". Разрешено копирование и распространение материала.