Февраль для меня тяжелый месяц.
Почти 25 лет назад утром февральской субботы ушел папа.А утром прошлой субботы ушла мама. Онкология.
Мне казалось, что я готова к ее уходу, ведь уже несколько недель мама не вставала, никого не узнавала и почти не ела. Но нет, я не была готова. Все равно это боль. Это шок. Я не знаю, как без слез заходить в ее комнату, где все напоминает о ней.
Я многое осознала за последние недели, вроде бы, эти вещи лежат на поверхности, но пока не соприкоснешься, не поймешь…
Важная новость для тех, кто думает, что в нашей стране все хорошо, а медицина – лучшая в мире: ЭТО НЕ ТАК. Не знаю, что там с технологиями, не пришлось, знаете ли, увидеть всю их мощь в действии, но менеджмент хромает на все ноги.
Мама болела давно. Онкологию нашли 7 лет назад. В июне прошлого года обнаружили метастазы в легкое. В ноябре ей была назначена химиотерапия, но мама ее не прошла. Основная причина, почему мама не приступила к химиотерапии, в том, что она боялась химиотерапии как огня. Но даже если бы она захотела ее пройти, вряд ли бы это получилось сделать быстро и бесплатно. Ведь в свое время мама как пенсионер отказалась от соцпакета в пользу денег, а для того, чтобы возобновить получение соцпакета, маме нужно было подойти в ПФ до 1 октября предыдущего года. Кто ж знал?!
Поэтому мой совет на случай, если у пенсионера диагностируется тяжелое заболевание: проверьте, не отказался ли он от соцпакета, куда входят и дорогостоящие лекарства, и напишите заявление о возобновлении его получения.
В январе маме внезапно стало хуже, и мы прочувствовали всю невероятную силу российской медицины на себе.
Я сидела по 5 часов (!!!!) в онкологическом центре им. Блохина только для того, чтобы получить направления на КТ и МРТ. Я опущу детали упражнения «довези лежачего больного в клинику и обратно», это все дорого и непросто. Скажу только, что вместе со мной в этих бессмысленных многочасовых очередях сидели больные издерганные люди и ждали врачей, пока те придут с обеда/планерки/от начальства и пр.
Потом я везла результаты КТ и МРТ опять же в Онкоцентр на Каширке и сидела там те же 5 часов для того, чтобы врачи посмотрели на данные МРТ, изумленно покачали головами («Надо же, это не метастазы в головной мозг!») и направили к местному (химкинскому!) онкологу для консультации по поводу химиотерапии. Какая, к чертям собачьим, химиотерапия, когда человек не встает с постели!!! Параллельно мне выписали для мамы дорогостоящие препараты, один из которых стоил аж 35 тысяч рублей за одну инъекцию. Не вопрос, ребята, конечно, деньги не главное, для родного человека отдашь последнее, но если вы знаете (а вы, конечно, знаете!!!), что человеку осталось жить несколько недель, ЗАЧЕМ вы так делаете?
Тем временем я узнала, что к местному онкологу попадают не с направлением из Каширки. Нужно направление от терапевта. Пока терапевт выписывал направление, два онколога из Химкинской ЦРБ заболели, а третья уволилась. «А на сегодня онкологов у нас больше нет!» - примерно так задорно прозвучала для меня эта новость, и терапевт направил меня в областной онкоцентр в Балашихе ( это примерно 50 км от Химок, где мы живем, но что такого?).
В это же время я выясняла вопрос, можно ли маму положить в хоспис. Я понимала, что уход за ней становится все более и более сложным, понимала, что, если я справляюсь сейчас, это не значит, что я справлюсь завтра. Ответ на вопрос по поводу хосписа – в Московской области хосписов практически нет, а в те 2, которые есть, попасть невозможно. По крайней мере, оперативно.
В любом случае я позвонила в Первый московский хоспис, оттуда меня направили в Фонд помощи хосписам «Вера», сотрудница которого Наталья Зуева каждый день подсказывала мне, что делать, что спрашивать у врачей, да и просто поддерживала словом.
Областной центр в Балашихе по телефону сперва послал меня куда подальше. «Ваше направление к терапевту нам не подходит. Несите направление от главврача поликлиники», - сказали мне. Я не помню, что я ответила, но после этого мне тихо сказали, чтобы я приезжала на следующий же день. Я приехала, и замечательная женщина Люба за руку отвела меня к онкологу Гроздею, который принял меня без очереди. Он первый рассказал мне, что маме осталось жить считанные дни и что нужно отменить заказ дорогостоящих препаратов, поскольку смысла в них нет, и что нужно сосредоточиться на уходе за мамой и на обезболивании.
Конечно же, я сразу оформила рецепты на обезболивающие препараты у терапевта в поликлинике. Кстати, терапевт мне сказала, что надо учиться делать инъекции самой, ведь «медсестры и скорая помощь не будут прибегать по каждому вашему чиху». … Как-то нечего добавить к этой фразе.
Мы не дошли до стадии уколов. Бог милостив, мама не испытывала болей. Она ушла спокойно, дома, в своей постели. Я надеюсь, что там ей лучше, чем здесь.
За время ее болезни я многое переосмыслила. Теперь я точно знаю, что любовь гораздо больше, чем нам кажется. И даже когда мы думаем, что ее нет, она все равно рядом.