У Льва Толстого был ужасно некрасивый и страшно неразборчивый почерк. Временами даже сам Лев Николаевич не мог понять, что же он написал вчера. Итальянский психиатр Чезаре Ломброзо, известный своими идеями, о том что существуют «прирожденные преступники», их можно вычислить по определенным анатомическим особенностям, они неисправимы и подлежат уничтожению, проанализировав почерк Толстого, отметил, что такой стиль письма свойственен женщине лёгкого поведения с психопатическими наклонностями. Несмотря на то, что Ломброзо в своей книге «Гениальность и помешательство» назвал Толстого больным гением, когда Ломброзо в 1897 году приехал в Москву и выказал желание встретиться с писателем, то получил приглашение посетить Ясную Поляну.
Под впечатлением от встречи Ломброзо писал:
«Я видел совершенную невозможность говорить с ним, не раздражая его, о некоторых предметах и особенно о том, что у меня больше всего лежало на сердце, — убеждать его, например, в справедливости теории „прирожденных преступников“, которую он упрямо отрицал… тут между нами возвышалась духовная стена, которая мешала понимать друг друга. Стена эта заключалась в его изумительном утверждении, что ни моя, ни прочие теории уголовного права не объяснили еще, на чем человеческие общества основывают свое право наказывать преступника… Несколько месяцев после этого я, читая его „Воскресение“, находил там фактические доказательства тому, что я напрасно надрывал свои легкие».
Лев Николаевич же ограничился краткой записью в своем дневнике:
«15 августа 1897. Ясная Поляна. Продолжаю работать. Подвигаюсь. Был Ломброзо, ограниченный, наивный старичок!»