Говорят, на дальнем болоте после того, как утопла одна девка по весне, кикимора появилась – всегда ли она там жила, или кровь человечья ее разбудила, или сама девка та в чудище оборотилась, того уже никто не узнает, а чудище не расскажет. А только через то болото шла дорога к ярмарке, по которой прежде все из окрестных деревенек ездили. А как стала кикимора людей пугать, так пришлось позабыть о коротком пути. Заложные покойники неотпетые, они завсегда беспокойны, а эта еще и страшна была в своем истинном облике – маленькая и сгорбленная, покрытая мхом и травой, в рванье да лохмотьях – и несчастья кликала. В одном доме вместо младенчика полено в зыбке нашли, и пусть были родители его нерадивые да заботились плохо про сыночка, а все ж жалко людям было подменное дитя, кто знает, каково ему на болоте-то.
Так и жили люди, стороной те проклятые места обходя. Кто увидит кикимору – знает, не к добру то. Да вот только может дух этот принимать любой облик, кто невесту свою видел, кто – мать, кто – сестру родную, а одному парню показалась вместо чудища зеленоглазая девка красоты дивной – высокая, тонкостанная, с русалочьими волосами, украшенными болотными лилиями, в наряде из переливчатого шелка. Вот с тех пор и потерял парень и сон, и покой, все хотел снова увидать чудо болотное хоть одним глазочком. Мать уж как пыталась уберечь его – и камушки заговоренные в одежу зашивала, и перекладывала все можжевельником да папоротью… Кикимора, как знахарка сказала, травы этой боится дюже. И все едино не уберегла сына – ночью одной исчез он, словно и не было никогда. Камушки те обережные у порога лежали, и запах болота да ряски стоял у двери, будто чудище смогло к дому пробраться да увести за собой парубка. Поплакала мать, погоревала, да и решила отправиться к болоту, дабы спасти свою кровиночку, ежели еще есть кого спасать. Запаслась оберегами и травой нужной, да и направилась к старой дороге, провожаемая прощальными взглядами – были люди уверены, что не вернется больше старуха.
Долго ли коротко ли, а пришла она к болоту, слышит, шум, гам стоит, хохот бесовский. На островке с ивняком дите бегает с криксами болотными, в волосах мальчонки тина, рубашонка мхом покрыта. И весел он, игрив. Как увидал пришлую, заревел громко, словно испугался. Давно он жил на болоте, от людей отвык, видать, они для него страшнее чудищ стали. Миг – и скрылись криксы вместе с подменышем, только туман зеленой завесой дрожал.
И тут парубок показался – живой и здоровый, только в глазах зелень болотная поселилась, стеклянные они стали, холодные. Вышел он к матери и просит:
- Не ходи ко мне больше, нет мне места среди людей, тошно мне жить с вами.
И, видать, морок невеста его болотная навела, потому как ноги сами несчастную мать прочь повели. Как ни плакала она, как ни просила сына вернуться, не хотел он.
Правда то или нет, кто ж знает. А только старуха та неподалеку от болота поселилась, сказывают - чтобы сына навещать да внучков зеленоволосых нянчить.
