X
«Вот это я попал! — подумал Ион, возвращая внимание своё к безропотно склонённому в ожидании его воли люду. — Ну надо же! И не верь после таких стремительных пертурбаций28 случайным прохожим… что, дескать, Луна окажется волшебной и что обернётся она Солнцем. И что Бог — ну кому сказать! — лично рукоположит меня к творению! М-да-а-а. Словно в другой жизни… было… или ещё только будет? Вот это я…»
Озадаченный, он попятился назад от нежданно свалившегося на него счастья, но, зацепившись ногой о некстати выступивший из земли корень, покачнулся и брякнулся с размаха на пень. Тот самый, тронный, который только что для него освободил сам божественный Ра.
— А-а-а, — в едином порыве вскочили с колен соплеменники, гортанным ором сообщая небу и миру, постукивая о землю пятками и потряхивая над головами оружием, о приходе к ним нового вождя. — А-а-а-а-а!
Племя Иона мощно его приветствовало. Он же, обалдевший от такого почёта, с венком, съехавшим набок, и такой же улыбкой, только и смог про себя вновь подумать: «Вот же я влип! Прав был тот неизвестный цыган... Господи!!! Ну и дела твои, Господи!»
— А-а-а, — пританцовывая, радовался народ.
«И я счастлив», — оторопело, с застывшим лицом, направо и налево ответно кивал народу правитель.
.
.
Артур прервался, чтобы смочить успевшее пересохнуть горло.
— По-моему, люди во все времена одинаково тепло относятся к приходу государя. Меня вот, к примеру, тоже искренне принимали на царствование, — подал голос Константин.
— Сейчас немного иначе, дорогой император. По прошествии многих веков мозги человека стали работать сложнее, усложнились и его радости.
— Не говори так, Артур. Разве радость может быть сложной? Она либо есть, либо напрочь отсутствует.
Артур повернулся к Елене.
— Верные слова твои, царица, мудрые. Однако как вести себя, когда радость внутри не ощущается, а её непременно следует выказать окружающим? Люди изобрели личины, научились притворяться.
— Навлекая на себя далеко не всегда лучшее! — Елена чуть нахмурила брови.
— Э-э-э… да. Впрочем, история наша ведь не о нынешнем времени? — Артур многозначительно посмотрел на неё. — Я рассказываю вам об эпохе ранней, далёкой…
— Твоя правда, цыган, — улыбнулись сиятельные святые. — Как горло? Если вернулось в норму, мы ждём продолжения…
Отпив из кувшина ещё пару-тройку глотков, Артур откашлялся, потрогал шею, попробовал голос — и, утвердительно кивнув, продолжил рассказ.
.
.
Ещё некоторое время понаблюдав с высоты своего положения за весельем обретённых им подданных, Ион встал с пня и знаками сообщил людям, тотчас остановившимся, что голоден и устал. И вообще хорошо бы вздремнуть…
Люди его поняли. Последний раз хором и коротко издав радостное «а-а-а!», выстроились в колонну, жестами пригласив Иона её возглавить, и, склонив в уважении головы, торжественно проводили своего молодого вождя в землянку — ту самую, в которой он накануне, ещё будучи для них простым незнакомцем, провёл ночь. Попутно захватив для него кое-какой провиант, воду и пожелав прекрасных снов, почтительно и уже знакомо ткнув сначала себя, а затем и каждый по очереди его — своего нового и уже любимого начальника — по лбу. Что, надо сказать, было сильно.
Впрочем, на этот раз Ион не покачнулся и даже не поморщился. Только лишь, когда все ушли, с облегчением позволил себе выдохнуть.
Уф…
Ушли.
Все!
Потирая начавший гореть лоб, сел в уголке, поел. Попил. И, свернувшись привычно калачиком, мирно отошёл ко сну с мыслью, что завтра непременно начнёт здешнюю жизнь по-новому.
.
Примечание:
28) Пертурбация (переносное значение) — внезапное, резкое нарушение нормального хода чего-либо, вызывающее замешательство, смятение.
.
.
.
X
Сладко спал Ион в своей землянке.
Ему снились раскидистые дубы-колдуны, танцующие хору29 вокруг тронной поляны. Неведомые птицы с длинными белыми хвостами и переливающимися синим и зелёным крыльями, выделывающие друг перед другом замысловатые па30 и уходящие потом в сиреневый туман. Ветерок… нежный такой, лёгкий, летящий к нему с летней реки.
— Ветерок, — пробормотал Ион, мечтательно улыбаясь, причмокивая и открывая глаза.
Над головой равномерно раскачивалась ветка.
— Ветка, — всё ещё шёпотом произнёс он, полагая, что продолжается сон. — Вчера не было. А сегодня… ка-ча-ет-ся.
Ион немного понаблюдал за веткой, потом перевёл взгляд на потолок. Тот явно был не деревом. Тогда откуда она взялась? Он поднёс ладони к глазам и сосредоточенно пересчитал пальцы. Один, второй, третий… все десять любимых пальчиков были на своих местах. А ветка качалась. Чтобы проснуться, Ион ущипнул себя что есть силы, понял, что чувствует боль и, значит, уже не спит, но… ветка продолжала раскачиваться над его головой.
— Чудеса, — молодой человек привстал и… наконец, увидел, кто делал ветер в его жилище. Не во сне, а в самой настоящей реальности. Девушка, которую вчера ему от всей души подарило обретённое им племя. Высокая, стройная, немного смуглая, с копной длинных, чёрных, как вороново крыло, волос и взглядом тигрицы.
— Хороша-а-а, — откинувшись назад, чуть громче сказал Ион. — И что мне с ней делать?
Заметив, что вождь уже проснулся и внимательно на неё смотрит, девушка отложила незатейливое опахало и с поклоном протянула ему веточку эвкалипта и чашу с водой, жестами давая понять, что водой надо омыть лицо, а эвкалипт следует разжевать31.
— Дикие люди, — покачал головой Ион и с сомнением принялся жевать ароматную ветку. Но уже через минуту выплюнул её: после эвкалипта ему отчаянно захотелось есть.
— Есть хочу, — изобразил он жестами голод и отправил дикарку за едой. Но перед тем как она вышла, дал ей имя, чтобы впоследствии легче было к ней обращаться.
— Э-э… э-э-т… н-на… О! Точно. Будешь Этна32. Иди, принеси чего-нибудь вкусненького.
Этна кивнула. И ушла.
Сколько ходила, не знаю, однако доподлинно известно, что как только отлучилась она из жилища, мысли Иона заполонили гастрономические грёзы. Хороший кусок домашней брынзы со свежей, вкусно пахнущей зеленью и сочной помидоркой. Плацинды. Разные — с тыквой, с картошкой, с творогом и укропом. М-м-м… объедение! Но больше всего Иону мечталось о мамалыге. Чтобы от её тёплого ломтя шёл облаком пар. Чтобы полита она была растопленным свиным жиром со шкварками и посыпана поджаренными до золотистого цвета луковыми колечками. Чтобы рядом в тарелке непременно лежало несколько бараньих рёбрышек в аппетитной румяной корочке. И чтобы всё это щедро было сдобрено свежей…
Незаметно для себя юноша стал почёсываться.
— Ну и голод напал, аж чешусь. Где она там ходит? Эй! Этна!
Ион засобирался было на поиски девушки, но услышал приближающиеся шаги и быстренько вернулся обратно. Не забыв при этом принять важный вид, подобающий серьёзному господину.
Почтительно склонив голову, в дверях землянки показалась Этна с деревянным подносом, на котором лежали дымящийся кусок мяса, отварные бобы и несколько фруктов, похожих на груши.
— М-да, негусто, — потянулся к мясу Ион и застыл в изумлении. Кожа на его руке сплошь пестрела красными пятнами и волдырями. Вторая рука не уступала в этом первой, такими же красочными оказались и ноги, и всё тело. Выглядел вождь так, словно его долго и нещадно пытали жгучей крапивой.
— Отравители! — вскочил с постели молодой человек и в ту же секунду упал без чувств на пол.
Впрочем вскоре сознание вернулось к Иону. Почти неприкрытый, он лежал на чём-то мягком, постеленном поверх медвежьей шкуры, служившей ему постелью. Тело ещё саднило, однако чесалось уже меньше. Сбоку что-то негромко скрипнуло. Он повернул на звук голову и, заметив рядом с собой Этну, заботливо смачивающую его воспалённую кожу каким-то тёплым отваром, забирающим боль и зуд, тихонько застонал.
— А-а-а…
Увидев, что вождь пришёл в себя, девушка, вновь низко поклонившись, отложила в сторону примочки и, бережно приподняв его, начала поить чем-то травяным. И даже приятным.
— Как я мог забыть об аллергии? — облизав губы, прошептал еле слышно Ион и провалился в ясные очи красавицы…
Проспав без малого целые сутки, он проснулся совершенно здоровым. Тело не чесалось, не саднило, было привычного розоватого цвета, и вообще юноша ощущал себя свежим как огурчик. Хо-ро-шо! Он тихо поднялся, надел комбинезон и, бесшумно пройдя мимо Этны, спавшей тут же, у его постели, на охапке сухих листьев, вышел из землянки на воздух. Ммм, красота-то какая!
Потянулся и осмотрелся. В предрассветном тумане то там, то здесь догорали костры. Вокруг них вповалку лежали мужчины, барабаны, шаман, его маски, женщины, дети… Ион протёр глаза и снова оглядел округу. Да, его племя, уставшее, спало — кто где, после того как ночь напролёт всем миром выгоняло хворь из тела своего предводителя: он припомнил смутный гортанный шум сквозь недавнее забытьё. Как трогательно! С ресниц Иона скатилась скупая слеза. Пока никто не заметил, он быстро её смахнул, после чего уверенно произнёс:
— Я. Им. Помогу.
Именно в эту минуту приняв для себя безоговорочное решение поддержать вверенных ему людей, помочь общей истории, да и самому выправиться в глазах Бога.
— В добрый час! — приветственно качнули макушками высокие деревья.
— В добрый час! — перекрестился Ион на выплывающее из тумана солнце.
.
Примечание:
29) Хора — один из самых древних молдавских народных танцев, вариант хоровода. Соединённые руки танцующих являются олицетворением дружбы и доверия. Музыка звучит беспрерывно, танец оканчивается только тогда, когда все устают.
30) Па (франц., pas) — различные движения, танцевальные шаги и прыжки в хореографии, а также танцевальный номер в балете, исполняемый каким-либо количеством танцовщиков.
31) В походных условиях, когда под рукой нет зубной пасты, можно пожевать еловую или эвкалиптовую веточку. Находящиеся в них вещества обладают бактерицидными свойствами, древесина же хорошо счищает налёт с зубов.
32) Название вулкана в Италии. Кроме того, Этна — персонаж древнегреческой мифологии — нимфа, которую полюбил Зевс, жившая возле этой горы. Её поглотила земля, но затем из недр вышли близнецы Палики (два духа серных источников вблизи горы Этны).