Это было 27 октября 1962 года, в день, который впоследствии Роберт Кеннеди назвал <чёрной субботой>.
Мы встретились с Беляковым утром возле возле дома по Кутузовскому проспекту, где жили в то время. За нами обоими были присланы машины с указанием срочно доставить нас на работу.
-Ты, фёдор, отправил семью за город?-неожиданно спросил меня Беляков.
-Нет. А почему я, собственно, должен был это сделать?
-А потому, что нельзя исключить неожиданного ядерного удара по Москве. Тетива натянута до предела, и стрела может сорваться в любой момент.
Признаться, в ту минуту я не верил в это, хотя и понимал, что положение чрезвычайно серьёзное. За 5 дней до этого президент США Джон Кеннеди в своём выступлении по американскому телевидению потребовал вывоза советских ракетных установок с Кубы и объявил о морской блокаде острова, которая деликатно называлась <карантином>.
Во все последующие дни в Кремле и в Белом доме мало кто ложился спать вовремя. Обе столицы были охвачены ядерной лихорадкой, которая грозила перерасти в обмен ядерными ударами.
Кстати говоря, много лет спустя, во время конференции, посвящённой карибскому кризису в Гарвадском университете в городе Кембридже, близ Бостона, я узнал от членов американской администрации Р.Макнамары, М.Банди и Т.Соренсена, что президент отдал распоряжение членам семей сотрудников Белого дома покинуть Вашингтон или, по крайней мере, находиться возле телефона. В Америке, как и в Москве, многие тоже ожидали внезапной ядерной атаки.
Работая в отделе, который имел одной из своих задач поддерживать отношения между КПСС и руководителями Кубы, я вскоре был вовлечён в подготовку документов, связанных с карибским кризисом. После его завершения мне было поручено работать над текстом выступления Хрущёва на сессии верховного совета СССР, где давалось обстоятельное разъяснение советской позиции в карибском кризисе, причин его возникновения, хода советско-американских переговоров и достигнутого соглашения.
Доступ к информации, участие в обсуждениях, главным образом с Андроповым и его советниками, а также с помощниками Хрущёва, позволили мне уже тогда составить своё суждение по поводу этого, самого драмотичного события во всей послевоенной истории, а быть может, и во всей истории человечества. Но прежде чем рассказывать о самом карибском кризисе, нужно вернуться к некоторым событиям эпохи <холодной войны. Иначе невозможно понять его источники и в особенности психологический фон, на котором развёртывался конфликт, понять, как мог Хрущёв решиться завести ракеты с ядерными боеголовками на Кубу и как мог он решиться вывезти их оттуда обратно.
Карибская эпоха была в общем довольно логичным результатом развития советско-американских отношений в период оттепели. Подобно вспышке молнии, она высветила всю бессмысленность предшествующего термоядерного состязания, всю опасность старой политики и непреложно указала на необходимость коренного поворота в отношениях двух ядерных гигантов.
Я уже отмечал политическую и психологическую взаимосвязь между берлинским и карибским кризисом. Теперь несколько слов по поводу событий на самом острове.
Всего за 3 года до этого на Кубе была установлена революционная власть во главе с Фиделем Кастро Рус.
И хотя амениканская администрация мало симпатизировала его предгественнику-диктатору Батисте, тем не менее она с самого начала встретила в штыки победу кубинских революционеров. Быть может, американцев насторожило требование новой власти покинуть их военную базу в Гуантанамо и даже попытки блокировать её.
Быть может, американское руководство слишком прислушивалось к кубинским эмигрантам, которые создали на Флориде сильное антикасировское лобби.
Быть может, выступления Фиделя Кастро, который с самого начала добивался ликвидации американского засилья на острове. Трудно сказать, что послужило причиной... Но на этом можно смело сказать, что заканчивается мой рассказ о карибском кризисе.
Подписывайтесь на мой канал, ставьте лайки, пишите комментарии и не забывайте помнить родную историю.
