В любом рабочем коллективе, а уж тем более в женском случается всякое. Но хуже всего, если в коллективе заведётся дрянь. И совсем уж дурно, если дрянь поселится там, где из мужчин кроме клиентов бывает только курьер раз в три месяца и ЧОПовец - последний, потому что одной впечатлительной особе на испытательном сроке показалась, что вот этот странный человек, жердистый, очкастый, с нервно бегающими глазками - точно из ориентировки «Внимание, вор!». А клиент-мужчина и не мужчина вовсе. Во-первых, табу, во-вторых, не стоит он внимания, раз покупает золотое кольцо той странной пробы, которая вызывает недоумение у самого этого кольца. А уж постоянными клиентами и вовсе брезговать нужно - теми, что стопятый раз покупают обручальное колечко, ибо предыдущее теряют в «командировке».
Дрянь в таком коллективе - хуже любого вируса.
Спросите Наталью Михайловну - сложно ли руководить женским коллективом в ювелирном магазине, не отличающемся ни богатством, ни эксклюзивностью ассортимента? Она мило улыбнётся, демонстрируя ямочку на щёчке, и ответит: «Ничуть!». И не погрешит против истины, ибо успешно командовала женским своим полком, вовремя пресекая уныние, распределяя ресурсы, формируя графики так, чтобы эти самые ресурсы не работали повторяющимся составом более двух дней к ряду. Это помогало не только экономить рабочие силы сотрудниц, но и пресекало потенциальные конфликты, а темы для тихих бесед в часы тотального затишья оставались неисчерпаемы. Так что вверенный Наталье Михайловне магазин исправно выполнял и перевыполнял планы, чему немало способствовало её женское чутьё. Утечки кадров практически не наблюдалось. Из постоянно работающих на точке «девочек» трое были юны и свежи. Одна - среднего возраста. Замыкала крепкую рабочую спайку дама, в свои «слегка за сорок» сохранившая великолепную форму и из месяца в месяц гордо несущая звание «лучшего сотрудника». Конечно, среди самого юного и потому самого слабого звена нет-нет, да и случалось, например, замужество или внезапное решение поменять место работы, или даже беременность. Но как без них, сияющих свежестью не хуже, чем продукция магазина своими камешками? И на смену очередной покинувшей магазин девушке подбирали другую юную красавицу.
Так вышло и с Милочкой. Это мы так её назовём. Потому что по-настоящему дрянь могут звать как угодно. Важно, что чаще всего дрянь, будь она хоть Леночкой, хоть Верочкой, хоть Русалочкой, зовут именно так - прибавляя суффикс, ибо поначалу дряни выглядят обычными людьми и даже вызывают симпатию!
Милочка появилась в магазине в ту горячую пору, между 14 февраля и 8 марта, когда сотни страдающих мужчин устремляются со своими скидочными и кредитными картами в ювелирные магазины. И это не считая завершения календарного месяца, когда женщины неопределённого возраста и национальности, обозначаемой словом «восточная», работницы соседнего рынка, обменивали свои бумажные прибыли на более весомый эквивалент - золото. Этот злополучный цейтнот временно отключил у Натальи Михайловны функцию внутреннего сканирования и распознавания зла.
Проставившись в первый рабочий день пиццей, Милочка быстро раззнакомилась с девушками и довольно бойко приступила к консультированию клиентов. Продажи были на высоте, премии ожидались солидные, работа Милочки нареканий не вызывала. После того, как мужчины уже успели пожаловаться святому Валентину на свою несчастную долю, не забыв парой худых и даже непечатных слов помянуть Клару Цеткин с Розой Люксембург, закупая дежурные цепочки, кулончики и серёжки, наступило время, когда в магазин кто-то заходил только случайно.
Телефоны в магазине ловили сеть в двух точках: крохотной подсобке-кладовке, она же гардероб и кухня, и в совсем уж микроскопическом закутке, где зал магазина переходил в эту самую подсобку. Поэтому единственным развлечением девушек оставались разговоры. За долгое время совместной работы мало осталось личных тайн, и никакое откровение уже не вызывало ни шока, ни злорадства. Вот Марина, поражая абсолютно прямой спиной и гладкой, практически без изъянов, кожей, глядит куда-то поверх крыш соседних зданий и, почти не разжимая губ, монотонно рассуждает о том, что держит её в тисках вот уже полгода. Это внезапно повзрослевший отпрыск, съехавший от них с мужем в комнату в коммуналке к своей пассии. «Эта», а заодно и сын ни в каком виде не принимают участия Марины в их жизни. «Мне-то только хорошо, конечно, но не понимаю».
Девушки никак не комментируют Маринину речь. После паузы уже Кристина, двадцатилетняя мать трёхлетней очаровательной девочки, твёрдо верящая, что время есть, и она обязательно встретит настоящего мужчину, без особого энтузиазма поведает про очередной ремонт машины, и что «за красивые глаза» всё обошлось в копейки, и что парень СТО-шник зовёт на свидание, представляете?
То вдруг Алина, тяжко повздыхав, снова начнёт перебирать возможные варианты поиска мужчины и способы хотя бы с 75-процентной гарантией определить «женатик» он или нет и в очередной раз даст зарок никогда больше не связываться с женатым.
То Татьяна со своими «чуть за 30» выдаст шуточку из разряда «выйти замуж не напасть...» и заявит о своём безоблачном счастье в свободных отношениях. Свободных от всего. И от обязательств, и от штампа в паспорте, и от детей. От детей, конечно, к сожалению. Но неунывающая Таня хотя и болезненно, но смирилась с бесплодием. И с удовольствием рассматривала в телефоне Кристи трехлетнее пухлощёкое очарование.
Милочка оказалась девой активной и весёлой. Она смешила коллег удивительно меткими, хотя и ядовитыми описаниями тех самых мужичков, которые покупают «золотишко за грешки». Умело пародировала рыночных тёток, с их «Сыкидка будет?» и «Скока весить?», уморительно изображая, как они впятером по очереди взвешивают в ладошках ковшиком очередную цепочку, прислушиваясь к внутреннему безмену и не доверяя граммам на ценнике. Не стеснялась отпускать комментарии по поводу их происхождения, воспитания и места в обществе.
Первой не выдержала Марина. За обедом, глядя мимо Натальи Михайловны, она вдруг спросила: «Как тебе Милочка?». Наталья Михайловна пыталась получить удовольствие от салата из тёртой сырой свеклы и крохотного кусочка отварной куриной грудки. Формы ей достались от природы весьма аппетитные, они устраивали и её, и мужа, но скоро в отпуск, требовалась разгрузка. На одно мгновенье Наталья Михайловна задумалась, улыбнулась, играя своей замечательной ямочкой: «А что? Что-то не так?». Марина неопределённо передёрнула плечами: «Мы, конечно, любим, похихикать над некоторыми особо одарёнными клиентами. Но Милочка шутит как-то слишком зло, тебе не кажется?». Наталья Михайловна значения словам Марины не придала, сочтя это слишком чувствительной реакцией матери, оказавшейся лицом к лицу с синдромом «опустевшего гнезда». Не пробудило в ней беспокойства и внезапное Танино «яжемамка наша», брошенное в сторону Кристины, с продолжением в том духе, что некоторым особам лучше бы остаться как она, чайлд фри, а не залетать в 17 лет.
Спустя несколько дней выяснилось, что Кристина и Алина не разговаривают друг с другом. Совсем! Подругами они не были. Но были одинаково молоды, находились в поиске единственного мужчины на всю жизнь, периодически выбирались вдвоём то в бар, то на какие-то концерты, и были вполне довольны необременительным приятельством.
Здесь Наталье бы насторожиться, но нет. Подумаешь, надулись две девицы друг на друга! Может, кавалера на вечеринке не поделили? Ну Татьяна позволила ехидное замечание о девушках, не имеющих понятия о контрацептивах в 17 лет, и зачем, мол, им дети. Ну Марина стала просить её не ставить в смену с Милочкой. Однако последнее, конечно, симптом не из приятных. До сих пор такого ни за кем не наблюдалось. Но не повод же? Хотя вот Алина стала как-то каменеть лицом, а мужчин обслуживать с такой миной, что им было проще бегом бежать в соседний магазин косметики или следующий за ним цветочный, чем купить у злой Алины золотую побрякушку. Или вдруг после каждой пары, трепетно выбирающей колечки на свадьбу, стала говорить: «Давай, давай, а потом он налево пойдёт, и у нас же будет дубликаты колечек покупать!».
В тот злополучный день лил беспросветный питерский дождь. Но и он не способен был смыть чудную ямочку на щеке Натальи, то и дело возникавшую от предвкушения отпуска с уже купленной путёвкой на море. И это будет рай на двоих!
Она едва успела отключить сигнализацию, как в магазин ворвалась изменившая своей вечной невозмутимости Марина. Сверкая глазами и не торопясь избавиться от зонта и мокрого плаща, Марина выпалила: «Я говорила, что она гадина!». И затрясла телефоном прямо перед носом Натальи Михайловны: «Я тебе сейчас ссылку пришлю! Тебе про тебя или про всех подряд будешь?”. Наталья Михайловна потому и была начальницей, что умела сохранить невозмутимость в самых странных ситуациях.
«Мариночка! По порядку, хорошо? Что ты собираешься мне показать?».
«Блог Милочки! И здесь всё и про всех!» - потрясая изящными кулачками, рычала Марина.
«Милочки?» - Наталья Михайловна вглядывалась в экран телефона. «Но здесь Некая «Милая Саша… Ой!» - застыла озарённая догадкой начальница.
«Да! А Милочка у нас?!».
«Людмила. Александрова. Но, это .. же… про кого она пишет?».
Марина быстро листала страницы перед лицом Натальи Николаевны: «Вот это про меня, это - про Кристю, это, сейчас, вот - про тебя!».
В заголовке было написано «Женщина-булка».
Наталья Михайловна поморгала глазами: «Это про меня?». И быстро пробежала глазами текст, в котором было написано, что она вся булка. И задница - две булки, и там, где у всех нормальных женщин грудь, у неё булки, и щёки тоже булки, а в одной из них - застрял изюм. Читать о себе было отвратительно, но ещё противней - про других. Про Кристину и Алину статей было несколько. Во-первых, Милая Саша с апломбом заявляла, что есть элитные девки для богатых мужчин, а есть - для всех остальных, и что Кристина и Алина - как раз из последней категории. Она же предлагала делать ставки и заключить пари, кто первый из них найдёт себе какого-нибудь дебила и алкаша, которому, как известно, и кобыла невеста. Блогерша походя оценивала и интеллект описываемых, их воспитание и нормы морали. В этих оценках самым вежливым было «непролазный колхоз». Читая о Кристе, Наталья Михайловна почувствовала, что Милочке лучше бы сегодня на работу не приходить. Кристину Наталья по-матерински опекала. И читать про «малолетнюю шалаву» было невыносимо. «Как эта королевна с довеском собирается кадрить мужика? Мужчины!» - призывала Милая Саша: «Будьте бдительны! Вот такая стрекоза с длинными ногами (дальше шло непечатное про органы нараспашку) не только сама мечтает сесть на вашу шею, но и повесить на вас ребёнка!».
Мерзость сочилась из каждого слова Милой Саши. Марала слизью ехидных и дряных слов, внешне безобидных, но за которым без труда угадывался извращенный матерный сленг, которым мог побрезговать и бывалый зек.
Наталье Михайловне очень хотелось стечь сейчас под прилавок, подобно струям воды в окнах. Ей хотелось умолять Марину не показывать девочкам этот злосчастный блог, но очевидно, что это утаить такое невозможно. Тем более, что глаза Марины горели жаждой отмщения и справедливости. Про саму Марину, к слову, было написано вполне прилично. Так во всяком случае казалось. Ну подумаешь, «тётка в климаксе», «рыба отмороженная» и «интересно познакомиться с её сынулей, который свалил от мамочки ради возможности заниматься сексом без присмотра деспотичной родительницы». Угадывался и образ Татьяны в тексте с названием «Куриный юмор». В нём Милочка в самых резких выражениях критиковала недалёких девок из Зажопинска, якобы выдающих провинциальную тупость за чувство юмора, подчёркивая, что у неё, Милой Саши, с юмором как раз «всё норм». За десять минут до открытия магазина ссылки на ужасный блок получили все, кроме, разумеется самой Милочки, которая влетела в магазин за пять минут, как всегда, с очаровательной искренней улыбкой, лёгкой шуточкой про то, каких клиентов пошлёт им Бог сегодня, и молнией мелькнув среди коллег, исчезла в подсобке. Через 10 секунд, всё ещё сияя, Милочка уже была в зале, и только сейчас обратила внимание на гнетущую атмосферу. Прищурив глазки, она аккуратно расправила фирменную косынку на шее и попыталась понять, что происходит. Марина смотрела мимо, Кристина, сжав кулаки и губы, смотрела прямо на Милочку, а начальница, казалось, пребывала в состоянии глубокой задумчивости.
Наконец Наталья Михайловна нарушила тишину. Повернув экран телефона в сторону Милочки, спросила: «Значит, Милая Саша?».
Милочка, резко сбросив маску душевности и милоты, облизнула розовые губки, растянула их в улыбку, обнажив изумительный набор мелких выбеленных зубов, среди которых, как теперь только заметила Наталья, чуть выделялись остренькие клыки.
«Даже если так. И что?».
«Дрянь» - ни к кому конкретно не обращаясь, привычно выпрямив спину и глядя куда-то поверх крыш соседних домов, отчётливо и спокойно сказала Марина.
«И что?» - снова спросила Милочка.
«Пишешь по собственному», - не забывая демонстрировать ямочку, ласково проговорила начальница.
Заявление Милочке, конечно, написать пришлось. Она и сама не собиралась оставаться в «этом тупом гадюшнике». Правда, сначала, минуя Наталью Михайловну и обратившись напрямую в отдел кадров, она попыталась перевестись в другой магазин. Не такой убогий. Но Наталья Михайловна, не имея возможности и моральных сил открыто продемонстрировать Милочкино «творчество», постаралась на летучках, совещаниях и обучающих семинарах максимально точно описать Милочкин моральный облик и её отношение к людям и клиентам.
Коллектив оправился не сразу. Подобно яду, который, попадая в организм и произведя в нём свои разрушительные действия, даже после излечения ещё долго даёт о себе знать дурным самочувствием, припоминалась девочкам и «дрянь». Много было разговоров на тему: сама вселенная рано или поздно накажет зло, или такие стервы запросто переживут любые стихийные бедствия. К единому мнению, впрочем, так и не пришли.
Жизнь шла своим чередом, воспоминания о Милочке понемногу стирались. Разве что Наталья Михайловна, которая стала писать для корпоративного сайта статьи об управлении магазином и обучать коллег тонкостям руководства, особо акцентировала в этих статьях необходимость обращать внимание на каждого нового сотрудника. Не прихоть, писала она, разыскать нового сотрудника в социальных сетях и посмотреть, как там себя ведёт кандидат. Даже если человек пишет о себе неправду, о нём многое можно понять.
Кристина и Алина, вопреки всем прогнозам Милочки, встретили достойных избранников и благополучно вышли замуж. Алина собиралась в декрет, Кристина подумывала о смене работы и карьерном росте. Татьяна решила, что поскольку она действительно абсолютно свободна, то почему не потратить жизнь как-то иначе, чем бесконечно стоять за прилавком? И её свободный мужчина Таню поддержал. Они что-то такое провернули со своими недвижимостями, отложенными деньгами и отправились в путешествие по всему миру, решив задерживаться там, где захотят и насколько захотят. Марина же скоро должна была сменить Наталью Михайловну на посту старшей по магазину. Та, в свою очередь, перебиралась в головной офис.
Так что почти спустя полтора года после «дрянского» катаклизма поводов для небольшого совместного сабантуйчика вполне хватало.
Отметить все события разом решили, заказав в соседней грузинской пекарне хачапури и мясные кубдари, а Марина в перерыве отправилась на ближайший рынок докупить свежих овощей. Она, всё с такой же прямой спиной, двигалась между горками из розовобоких помидоров, весёлых молодых огурцов и разноцветных перцев, попутно решая, стоит ли купить для кормящей грудью невестки здесь же свежей цветной капусты и пару вот таких мясистых помидоров к вечернему салату для мужа.
Задержалась Марина и у прилавка, где кроме овощей торговали зеленью. Выбирая пучок петрушки повеселее, Марина слегка сморщила нос: к бодрым запахам свежей кинзы и базилика, острому пикантному духу зелёного лучка вдруг примешалось селёдочное амбре. Автоматически повернув голову в сторону, откуда раздавался рыбный дух, Мариночка буквально застыла от изумления и даже слегка утратила контроль над нижней челюстью. За прилавком рыбного отдела, замотанная в нелепые фартуки из полиэтилена поверх грязноватого тканевого, стояла Милочка! У неё стали ещё острее скулы и подбородок и отчётливей проступили острые клычки, правда, уже не такие белоснежные. Сощурив глазки, она что-то вещала соседками, те в ответ смеялись басом, не забывая зазывать народ, и сохраняя презрительную мину в отношении этого самого народа и всего человечества.
Милочка, почувствовав взгляд, повернулась в сторону Марины, скользнув равнодушно-брезгливым взглядом, но тут же застыла, мгновенно превратив лицо в непроницаемую маску, сузив ещё сильнее губы и глаза и окончательно приобретя сходство с озлобленным хорьком. Она медленно подняла руку, сжатую в кулак, так же медленно разогнула средний палец, постояла так секунду и равнодушно повернулась к Марине спиной.