Это было ночью с воскресенья на понедельник. Занесло меня на пир -- если не Лукуллов, то как минимум Тримальхионов. Уж и не помню, были там блюда из соловьиных язычков или нет, но столы ломились, приглашённые танцевали, было весело -- почти как на балу у Воланда, ей-Богу.
Сначала мне приснились, так сказать, подготовительные процедуры: нечто вроде торжественного собрания в Доме культуры (кто застал советские времена, те поймут), совмещённого с не менее торжественным концертом. Выступающие рассредоточились по краю зала, где обычно находятся ступеньки, но в этот раз никаких ступенек там не было, а был натёртый до блеска паркет, по которому под музыку сновали в танце костюмированные дети на роликовых коньках (хотя сейчас я в этом не уверен, коньки могли быть и обычными). Лавируя между детьми, мы с какой-то дамой из организационного комитета на бешеной скорости проскользили на подошвах к выходу около самой сцены и оказались в огромном зале. Вот тут-то мне и вспомнился бал у Воланда, потому что картина была ну очень похожа. Никаких покойников, правда, не было -- наверное, все, кому следует, уже давно приняли нормальный человеческий вид, зато были столы, и чего только не было на этих столах, даже не берусь предположить. Мужские и женские особи смеялись, флиртовали вовсю, выпивали, закусывали, танцевали на мраморных плитах, из которых росли пышные кусты и деревья -- в общем, народ развлекался, как только мог.
По мере поглощения спиртных напитков понемногу сбрасывались морально-психологические ограничения и лишняя одежда, группы и парочки уединялись средь ветвей, но, что показательно, всё было в пределах допустимого и в откровенно разнузданную оргию не переходило. Так и не заметил, когда именно празднество перевалило пик и пошло на спад, но народу постепенно становилось меньше и меньше. Куда они девались, понятия не имею, да я особо и не следил, кто и что делает, у меня была своя компания. Ржали, выпивали, закусывали копчёными угрями, играли во что-то тароковыми картами, слушали музыкантов, а когда в зале осталось не так уж и много людей, я догадался, что для самых стойких приготовлено что-то ещё, и решил подготовиться. В соседней каморке мы с какой-то девицей (нет, её не портил причудливый шрам на шее) открыли какую-то коробку и набрали оттуда столько очков, сколько смогли унести. Не тёмных, как в фильме "Они живут", а обычных (в самом прямом смысле слова обычных, не корректирующих зрение, а с ровными стёклами), после чего раздали их всем, на кого хватило (коробка всё-таки тоже была не безразмерная). Люди тут же начали надевать эти очки, а в это время за небольшим покрытым скатертью столом собиралось нечто вроде президиума -- три... так скажем, существа с председательствующим слоноголовым. Слоноголовый пошевелил своим хоботом из бело-голубого мрамора (собственно, и голова у него была из такого же точно материала), пристальным внимательным взглядом обвёл зал -- и я услышал хруст каменеющих мышц тех, кто не успел надеть очки, и тех, кому очков не хватило. Не знаю, вернулись ли к ним потом плоть и кровь, но в тот момент нас, немногих оставшихся в живых, уже окружали свежесозданные каменные статуи -- мгновенные скульптурные слепки.
Исчезли стены, и плиты зала практически слились с песчаным морским берегом, над которым поднималось тусклое утреннее осеннее солнце. Ветер, создающий музыку, собрал жёлтые листья, плотным слоем покрывавшие, как ни странно, лишь отдельные плиты в каком-то странном порядке, и бросил их в воду, где они выстроились эскадрой жёлтых бумажных корабликов и поплыли в сторону солнца. Танец листьев по плитам вплетался в рисунок танца фигур в карнавальных костюмах, кто-то (возможно, Слоноголовый) произнёс: "Придут юноши, вы услышите их запах", стоявшая рядом хрупкая девушка как-то странно и нехорошо улыбнулась, приоткрыв острые длинные клыки, а в воздухе было разлито спокойное ожидание конца -- конца всего, возможно, конца времён и всего сущего.
И тут я проснулся. Проснулся, "наслаждаясь приливающим теплом и очень странным, очень новым ощущением полной, какой-то космически огромной пустоты. Я ожидал похмелья, но похмелья не было. Было просто хорошо. И было очень много воспоминаний. И очень хорошо думалось, словно после долгого отдыха в горах…"
Ну, вы поняли.