Все депутаты Верховного Совета после своего избрания продолжали работать на своих старых рабочих местах, строго говоря, им не нужно было «встречаться с избирателями», чтобы узнать, «как там народ живет». По меньшей мере, половина депутатов и была этим самым народом. Не могу сказать, получали ли депутаты и какую-то доплату, если и получали, то это на их благосостоянии сказывалось незаметно, знаю только, что проезд в общественном транспорте у них был бесплатным, и в Москву на сессии Верховного Совета они ездили за казенный счет, как в командировку, хотя и с определенной помпой. Моего знакомого депутата не только везла в аэропорт казенная «Волга», но и впереди ее шла машина ГАИ. Но это только когда он ехал на сессию, в остальных случаях он был, как все.
Мой отец работал в одном цехе с действующим депутатом – бригадиром печи, цех был маленький, все друг друга хорошо знали, мы с Виктором и выпивали вместе, и на рыбалку ездили. Мужик, как мужик. По-моему, раз в неделю он обязан был принимать избирателей, в горисполкоме у него был для этого кабинет. Но люди к нему шли, прежде всего, шли те, кто «не мог добиться правды» в других инстанциях. Если Виктор, да и любой другой депутат, видел, что перед ним не профессиональный кляузник, и рациональное зерно в его жалобе есть, то депутат запрашивал обидевшую избирателя инстанцию, в чем дело?? И, поверьте, если у этой инстанции было не 110, а всего лишь 100% правоты, то она удовлетворяла жалобщика, поскольку для местного бюрократа было очень опасно связываться с инстанцией, имеющей прямую связь с московскими бюрократами. А депутат Верховного Совета был именно такой инстанцией — он был постоянно действующей на месте «рукой Москвы». Конечно, жалоба гражданина на секретаря обкома вряд ли имела бы успех и у депутата, но сделать секретарю обкома депутатский запрос, депутат был обязан, и, поверьте, и секретарю обкома лучше было как-то жалобу удовлетворить, а не отказывать начисто. Да, депутат-то человек проверенный секретарем обкома «на преданность партии», но и депутату нужно отчитываться перед Президиумом в своей работе, и где гарантия, что депутату не попадет шлея под хвост и он не перешлет жалобу на секретаря обкома в Президиум Верховного Совета? А там секретарь обкома не более, чем простая пешка… Тут невольно задумаешься.
Второе, что было важно, это принятие точных законов. Проекты всех законов СССР (а годовые и пятилетние планы это тоже были законы) обязательно ставились на всенародное обсуждение. Разумеется, большинству граждан они были «по барабану», но была и масса специалистов, скажем, тех же юристов, массу хозяйственников эти законы прямо задевали, да и просто активные граждане участвовали в обсуждениях. Конечно, престижно было, чтобы твое замечание к закону опубликовала газета, но обюрокраченные редакции и журналисты предпочитали не отличаться сильно большой самостоятельностью. Они, конечно, не были такими перепуганными ослами, как нынешние СМИ, но все же. А депутат был доступен, и ему можно было высказать все, что считаешь нужным, по отношению к любому закону. Депутат все эти замечания к законам пересылал в Президиум (в своей работе и ему, повторю, нужно было отчитываться), в результате авторы закона в Москве были исключительно информированы обо всех тех неожиданностях, которые могли возникнуть в связи с принятием закона. И закон получался идеальным из всех возможных вариантов. Точно так же хозяйственники через депутатов могли еще раз заставить задуматься начальство по поводу чисел в законах о намечаемых планах.
И вот сравнить наших депутатов. Получают огромные зарплаты. Многие ведут бизнес. На избирателей им плевать. Смотришь заседание думы зал полупустой. Многие спят во время заседаний Высказываниям наших депутатов в отношении народа диву даешься. Штат помощников, льготы. Двойное гражданство у многих избранников.
епутвты