Привычно трогаешь место где болит, и вдруг, осознаешь: "не больно". Не больно! Не Больно! Ура! Наконец-то! Подходишь к окну, раздвигаешь шторы, и... солнце!
Странно. Пережить страшную бурю и остаться в живых, и вновь готовиться к плаванию. В норме бы вообще больше и не подходить вовсе, а нет же.
Потрогал где болело, не болит.
Каждый вечер есть за что благодарить бога, я точно знаю, что он (бог) меня любит, иначе, как объяснить, что улыбаюсь. Не знаю как у вас, а у меня работы над ошибками нет. Достаешь потрепанный, местами рваный, засаленный план счастливой жизни. Делаешь пометки, исправляешь в связи с новыми обстоятельствами, и по новой. Трогаешь где болело, не болит.
Если вспомнить притчу о тех лягушках, что попали в сосуд с молоком, и одна потеряла веру и утонула (не наш случай), я - вторая, которая барахтается и должна взбить масло. Тут два варианта: либо я взбиваю не молоко, а какую-то фигню, и масла не будет, либо я взобью такое масло, что самого бога угощу. У нас с ним (с богом) взаимно.
Не понимаю, почему не болит? Ведь столько болело! Бьешь кулаком. Ой, блин, больно! Аккуратнее. Зажить-то зажило. Но расковырять-то при желании можно.
Смотришь план счастливой жизни. Сколько себя помню он всегда со мной. Мне кажется, я с ним из матки вылезла. Читаешь, он в один пункт: Семья.
Будучи ребенком мечтала о том, чтобы меня мама не теряла и о том, что она придет, заберет меня и будет любить.
Бородатый старец на небе услышал и мама пришла, забрала. О, счастье! Голова кружится, я такая, как все. Семья.
Но все оказалось не так просто. Не буду сейчас трясти своими подгузниками и вспоминать детские травмы. Но что не говори, большой урон моему плану, нанесла именно эта часть жизни.
Взросление. Что такое любовь? Я буду сравнивать себя со щенком, который хозяина ищет. За собой знаю, что и тапки порвать могу, и посреди комнаты нагадить. Поэтому в приличный дом меня нельзя. А там где все гадят - я не хочу.
Мы нашли друг друга. О, счастье! Голова кружится. План то есть, а вот руководство я видно забыла захватить. Своего руководства нет, а чужое читать не хочется. Как противится наше сознание, когда кто-то дает тебе уроки жизни. Пособия нет ни у кого (вот тут бог оплошность допустил). Не долюбили, не до жалели.
Да и хрен с ним. Тоже не очень хочется разбираться кто и в чем виноват. Живешь, и каждый день в мольбе: "дай, о, великий, мне семью". Не дает. Дай! Нет! Дай. Нет. Да и хрен с тобой. 30, отчаянье, все. Гулянки, пьянки. Полёт, нечего не надо. План смят и выкинут. Плод накормлен, одет и достаточно. В пьяном бреду осознаешь, что рядом кто-то есть: "Эй, ты кто?". Трезвеешь и смотришь. Да ладно!!! Недоумеваешь. Не веришь. В шоке.
Остатки плана приглаживаешь и снова веришь. Веришь, как тогда, из детдома. Счастье. Голова кружится. Слушаешь, хотя уже свое говорит: Очнись, дура!. Но лыжи надеты. Плод, и второй и вот она семья. Еще два, три движения и масло взбито.
Что тебе небесный старый хрычь нужно??? Зачем? Почему? Ответь! Я требую! Ой, блин, опять больно. Дурацкое солнце. Смотришь на лапки. Что за дерьмо я взбиваю? Где моё масло?
Вспоминаешь детство, где не нужна была, где не любили, не жалели и смотришь на своих. Стоп. Три человека, шесть глаз, полных любви. Сердце сжимается. Задыхаешься от счастья. Не устаешь просить прощения у первой за косяки. Мелкие - это вообще ЛСД, кайф. Спасибо! Спасибо, тебе отец наш небесный.
Трогаешь где болело, не болит. Смотришь на лапки. Нет, не взбила. Отпустить? Нет, не имеешь право. Взбивай, сука! До конца! До результата!