Все-таки романтичные у нас люди в стране. Куда ни глянь - все в валентинках. Есть такой заморский праздник в феврале - День Святого Валентина. Традиция заграничная, но как-то прижилась и у нас.
На одной тихой, центральной московской улице, стоял дом с номером пятьдесят четыре. Дом старый, на нижнем этаже два больших и закрытых офиса. Двери без вывесок, но разные люди постоянно снуют туда- сюда из этих дверей с серьёзными лицами.
В одном помещении находился офис секты "Свидетели Христа" , во втором помещении - коллекторное агенство с коротким названием "Кредиттраст".
В народе про коллекторов ходили ужасающие слухи, название склонялось по разному и при всех удобных случаях.
Свидетели Христа были изучены вдоль и поперёк, даже голуби знали их в лицо. Бабка Мария, из пятого подъезда, была их тайным агентом, поэтому весь пятый подъезд был обклеен листовками и приглашениями на разного рода собрания.
Народ подшучивал, кто-то откровенно их ненавидел, но большинство относилось, как к больным, с сочувствием. Однако бабушки при скармливании каши пугали внуков и внучек этими современными "Бабаями".
Аккурат в День Святого Валентина, коллекторы получили разнарядку о долгах на одного нашего соседа - Митрича.
Митрич - Тимофей Дмитриевич Вихрь. Личность труднозабываемая, поскольку роста он был за два метра, шириной в пять меня, руки огромные, ноги - не поддаются измерению...
Вся эта живая машина, обладала ещё и взрывным характером, с постоянным поиском приключений на свою пятую точку - Человек - гора. Человек - веха. Работал он грузчиком в салоне автомобилей, чем очень радовал руководство заведения. Машины он легко передвигал руками и ставил их аккуратно, в ряд, подгоняя под одну линию до сантиметра.
Задолжал Митрич немного, тысяч двадцать. Купил в кредит стиральную машинку, чтобы грязное белье не выбрасывать, наподобие цыган: кризис. Надо экономить...
Коллекторы, уверенным шагом приблизившиеся к подъезду Митрича, были люди новые, работавшие всего несколько недель. Митрича они раньше не видели, но были полны энтузиазма "познакомиться". Они шли зло, напористо, в белых рубашках, с небрежно повязанными галстуками. Каждый из них потирал руки, обсуждая, как сейчас выбьют долги, а заодно и повеселятся.
В Валентинов день Митрич, как и многие люди, решил впасть в романтизм. Напротив, в двенадцатом подъезде, жила Леночка. Ходила она с беленькой сумкой фирмы "Mitchel", и Митричу казалось, будто это его ласкательное прозвище выбито у неё на сумке. Приятно было. Его имя - и на сумке.
Звучит. Реет!
Под каким-то предлогом взял он однажды телефон у Леночки. Что-то там ей надо было грузить в квартиру. Потом все это отменилось, но телефон остался. И вот, в самый ответственный момент, когда Митрич уже собирался начать писать поздравительную эсэмэску, в дверь позвонили. Сначала один раз, потом два раза, затем три пронзительных и долгих раза. Митрич недовольно кашлянул, а люди за дверью напряглись и прислушались. Нетерпение их постепенно переходило в ярость, лица приобрели серый оттенок, руки автоматически сжались в кулаки.
- Что за фигня? Дома же, гад! - один из коллекторов разжал кулак и впился пальцем в звонок, да так, что палец соскочил и воткнулся в стену, - Открывайте! - зашипел коллектор от боли, - Хуже будет!
Через минуту защелкали замки, потом произошла небольшая заминка, Митрич ещё раз кашлянул:
- Сейчас, сейчас, - спокойно сказал он из-за двери, - открою. Замок никак не починю. Вот, отвёрточка, вчера приобрёл, не спешите, родимые.
Вконец обозлённые коллекторы встали в позу нападающих боксеров. Им казалось, будто они на ринге, зал беснуется, красивые женщины шлют воздушные поцелуи, а соперник уже заведомо в нокдауне.
Человек - гора, наконец-то распахнул дверь и, держа в своих огромных руках внушительных размеров отвёртку, уставился на пришедших.
- Вы кто-такие? - громом пронеслось над головами коллекторов, заставив их резко сдать назад и моргнуть от страха. Фантазии о нокдауне исчезли с поразительной быстротой, кулаки, как-то сами по себе разжались, а руки стали хаотично искать какую-то опору. Как-то сориентировавшись в ситуации, один из коллекторов сделал одухотворенное лицо и произнёс, толкая другого:
- Свидетели мы! Иисуса! Христа!
- Вот, журнальчик принесли, - продолжил он, оттесняя онемевшего коллегу на безопасное расстояние.
- Новенькие, что ль? - лицо Митрича стало спокойнее, он радушно помахал рукой с отверткой, предлагая зайти.
- Давайте вашу макулатуру. Жаль мне вас, ей богу! Не обижайтесь. Почитать бы чего хорошее и приятное, а у вас, тьфу, гадость одна. Чушь какую-то пишете, но, - Митрич кивнул в сторону кухни, - для мусора всяко-разного сойдёт.
- Да, мы, это.., в другой раз обязательно. Принесём вам, из новенького, - голос коллектора доносился уже издалека, из закрывающегося лифта. Лифт уехал и все стихло.
- Эх..., - Митрич недоумённо потёр широченный лоб, посмотрел на бесполезную отвёртку и, пожав плечами, захлопнул дверь. Несколько секунд постоял у двери, прислушиваясь к звукам окружающего мира, прошёл в спальню и сел на стул. Стул немного поскрипел и успокоился, а Митрич снова с удовольствием погрузился в романтическое настроение, представляя, как он несёт Леночку на руках, а в её руках сумочка с красивой надписью - "Митрич"
- Звучит! Реет!
Муза Котова