Когда идет монтаж, надо быть невероятно осторожным, чтобы что-нибудь не уронить или не сломать. Вот, нарочно не придумаешь, куда закатится случайно оброненный болт, или как нелепо ты за что-то запнешься, и грохнешься всем на радость. Собирали мы с Фибсом фильтр от опреснительной системы. На здоровенную раму, размером с шифоньер, надо было прикрутить бочки, клапаны и другие запчасти, все перевязать трубками по выданному нам чертежу. Делали мы это не на строящейся подлодке, а рядом, прямо в цеху. Так, кстати, монтируются многое оборудование. Сперва собирается в виде агрегата, а потом суется целиком внутрь отсека через не заделанный его торец, или грузится сверху через специальный съёмный лист, который потом приварится на место. Корабль поначалу похож на толсто нарезанную колбасу – каждый отсек отдельно. По мере загрузки крупногабаритного оборудования, отсеки соединяются сваркой в единое целое.
Глядели мы в этот чертеж, глядели, потом позвали других слесарей во главе с Василичем (о нем можно прочесть здесь), и только диву давались: ну ни капельки не похож он был на те железки, что лежали перед нами! На картинке рама одного размера – у нас другая, кронштейны под фильтры приварены так, что как надо, ничего не повесишь. Плюнули мы, и стали делать по нашему разумению, соблюдая только здравый смысл в схеме устройства.
Тут – болгаркой подрежем, тут, попросим сварщика приварить крепление заново. А некоторые трубки были латунные, извилистые и не очень толстые. Дело как-то шло, и я, как памятник самому себе, забрался на раму сверху, и прикручивал гайки, то согнувшись, в три погибели, то распрямляясь. И вот, выпрямляюсь я, уже в десятый раз с гайкой в руке, а Фибс внизу среди трубчатых змей латунных, как Лакоон возится. Этак, выдохнул я блаженно, потянулся, а гаечка из руки- прыг, и, как колобок от дедушки, ушла. Только звяк-звяк, бряк-бряк, словно в диковинном игровом автомате, и слышу я от Фибса: «Ну ты, блин, и снайпер!» Оказалось, он уже полчаса приделывал длинную, хитро выгнутую латунную трубку, и только привстал, поглядеть на дело рук своих. Тут сверху гайка –скок! И прямо в еще не заделанное хайло этой трубы и попала, и дальше покатилась в недра треклятого фильтра.
Ну что тут скажешь?! Только руками разведешь. Фибс не стал даже ругаться, настолько в произошедшем проглядывался промысел вселенной. Никакой суперкомпьютер не просчитает траекторию, по которой гайка, пять раз отразившись от разных железок, попадает точно в срез трубы, диаметром чуть большим, чем она сама. Пошли мы перекурить это дело. Я только начинал курить, а Фибс так и не начал, только нюхал за компанию. Искушение оставить все, как есть, было очень велико. Мол, ничего не знаем, не ведаем, а гайка так и ходила бы вместе с кораблем, добавляя ржавчину и микроэлементы в питьевую воду. Но нет, мы же были комсомольцами, да и вообще совесть рабочая не позволяла все так бросить. Но и разбирать все заново ужасно не хотелось, этак, до вечера провозишься.
- Магнит! - говорит Фибс гениально, - Пойдем удочку делать!
- А, что! - подумал я, трубка –латунная, фильтр – латунный, гайка – железная, должно получиться. Не так-то легко достать в цеху магнит, еще чтобы не очень привлекать внимание. Но Фибс уже обмозговал проблему, он занимался электроникой, паял всякие радиоприемники, поэтому решение придумал сразу. Пока я стоял на шухере, мой напарник оторвал со стены громкоговоритель системы оповещения, выпотрошил его, добыв динамик, и повесил на место. Раскрошили мы молотком круглый магнит в задней части динамика, он сделан из какого-то хрупкого сплава, привязали подходящий обломок к палочке тонкой веревкой, и пошли на рыбалку. И сжалилась над нами фортуна! Хоть мы удили по очереди, запуская в изогнутую трубку нашу снасть, но именно Фибс (первую историю про него можно прочесть здесь) подсек в глубине изделия хитрую гайку, и осторожно, не дыша, протащил по всем извилинам и вытащил на свет Божий. Как я уважал его в тот момент, и
как мы торжествовали, помню до сих пор, ибо достался нам тогда маленький кусочек счастья.