Троицкий административный округ города Москвы
Одна из старейших по времени возникновения подмосковных усадеб, еще до начала Смуты здесь держали боярский двор Вороновы-Волынские, потомки загадочного князя Боброка, боярина и воеводы великого князя Дмитрия Ивановича Донского. С 1640 года до середины XVIII века усадьбой владели представители того самого знаменитого рода Вороновых-Волынских, позднее графы Воронцовы, зачинатели русских усадебных традиций нового времени, и граф Федор Ростопчин, занимавшийся там сочинительством, строивший вместе с инженером Леппихом «летучий корабль» и выращивавший в оранжерее средиземноморские плоды. Его имение служило образцом для московских дворян и почиталось гордостью Подольского уезда. Вдохновляясь античными примерами, граф Ростопчин лично сжег свой дворец со всем его роскошным убранством после вступления французов в Москву, не оставив ничего для непрошенных гостей. Этот неслыханный в русской истории поступок произвел неизгладимое впечатление на современников.
После наполеоновского нашествия в усадьбе жили его сын писатель, граф А. Ф. Ростопчин и его жена поэтесса Е. П. Ростопчина, которая была очень популярна в литературных кругах и оставила много стихов, посвященных этим местам. На фундаментах сгоревшего дворца они выстроили в упрощенных формах двухэтажный господский дом. В усадьбе сохранились церковь Спаса Нерукотворного с отдельно стоящей колокольней и регулярный липовый парк середины XVIII века.
Удивительная поэтесса XIX века Евдокия Ростопчина оставила об усадьбе такие строки:
Зачем?.. К кому?.. И ждет ли кто-нибудь?..
Трепещущую счастьем грудь
Смутит ли колокольчик звонкой трелью?..
Спешат, летят!.. Бог с ними... Добрый путь!..
Вот с мостика спустились на плотину,
Вот обогнули пруд, и сад, и дом...
Теперь поехали шажком...
Свернули в парк аллеею старинной...
И вот ямщик стегнул по всем по трем...
Звенит, гудит, как будто бьет тревогу,
Чтоб мысль завлечь и сердце соблазнить!..
И скучно стало сиднем жить,
И хочется куда-нибудь в дорогу,
И хочется к кому-нибудь спешить!..
27 августа 1853