Серия 1.
ВСТУПЛЕНИЕ
(НАЧАЛО, ВВОДНАЯ ЧАСТЬ)
Вся эта серия – набор банальностей и киношных, сериальных штампов, много раз описанных, отснятых и показанных.
Антураж. Далекое будущее. Земля – колыбель человечества – давно превратилась в детские ясли, садик для ребятишек. Подросшие молодые люди разлетаются (разъезжаются) работать по бескрайним просторам космоса. Они осваивают суровые миры, малопригодные для жизни людей, осуществляют перевозки всевозможных грузов и пассажиров во всех направлениях, на космических кораблях самых различных типов, ведут разведку дальних (отдаленных) районов космоса и т.д., и т.п.
В общем, жизнь бьет ключом и кипит во всем необозримом пространстве.
На какой-то захудалой планетке, находящейся вдали от оживленных торговых путей, имеется небольшая торговая база. При базе есть посадочно-стартовая площадка на несколько причалов, которая не тянет даже космодромом называться, не то что космопортом. Там же обитает и кое-какое население, обслуживающее все это, есть третьесортный ресторанчик – кабак с дешевой выпивкой. Все какое-то старое, зачуханное, покрытое пылью…
Действующие лица: 1. Боб Мартин – пилот, шкипер и владелец небольшого, устаревшего космического грузовика, тихоходного и неуклюжего, доставшегося ему в наследство от кого-то…
В процессе учебы на Земле он не был слишком усердным учеником (ленивым был), поэтому, хотя и мечтал о космических приключениях и дальних странствиях на больших кораблях в составе многочисленных команд, его туда не взяли!
Вот и мотается сейчас на малооживленных маршрутах по глухим закоулкам, перевозя небольшие партии грузов и мечтая о веселой, разгульной жизни… Скучно!..
2. КиН – кибернетический навигатор – компьютерное навигационное устройство, непременная принадлежность любого космического корабля, встроенная непосредственно во все системы, управляющая кораблем, заботящаяся о его сохранности и исправности, осуществляющая всю жизнедеятельность этого корабля. Пилот (шкипер) только принимает решения и дает указания.
Итак, поехали.
Сцена внутри космического корабля.
Боб Мартин встряхнулся (очнулся) от писка предупреждающего сигнала и продрал глаза. Довольно быстро он осознал себя на своем рабочем месте – в кресле пилота в рубке управления своего грузовика.
«Ч-черт, что такое? Тысяча чертей! КиН, что?!» - Рявкнул он. Сигнал тревоги о том, что за бортом корабля существует какая-то опасность, не предвещал ничего хорошего. Он быстро сообразил, что база уже далеко позади, движение идет в соответствии с графиком (благодаря деятельности КиНа), скорость близка к максимальной, а тут какие-то флюктуации (искривления) космического пространства.
«Сто тысяч чертей!!! КиН! Откуда взялись эти ямы в пустом открытом космосе?!»
«Предупреждение о возможных флюктуациях среды были в распечатке, которую я приготовил Вам перед отправлением, но Вы не стали ее читать.» - прогнусавил ему КиН. Он был почти разумным и реагировал на настроение шефа голосом. А настроение у шефа, у него, Боба Мартина, было никуда не годным. Вчера было воскресенье…
Воспоминания Боба о событиях минувших двух-трех дней.
Еще несколько дней назад настроение у него было совсем другим. Тогда он подлетал к базе, надеялся и мечтал, что после многих недель пребывания в одиночестве в тесных отсеках своего грузовика он наконец-то расслабится, повеселится, оттянется и отдохнет. (Мечтал он, естественно о приключениях и забавах с женщинами)
Как только он покончил с формальностями – сдал груз, принял другую партию, оформил необходимые бумаги, он помчался «искать приключений». Бежать-то особо некуда было – один кабачок на всю базу. Придя туда, он обнаружил там несколько местных выпивох, каких-то здоровых детин в форменных комбинезонах, еще какой-то народец. Он надеялся найти красивых, доступных женщин, и быть у них «нарасхват», но тут… Короче говоря, местные «дамы полусвета» категорически ему не понравились. Но, как говорится, «не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки». Для начала принял как следует «на грудь». Пока доходил «до кондиции», обстановка изменилась. В кабак ввалилась группка поддатых верзил, голодных, как цепные псы, и загудела пьянка!
Когда Боб, достаточно осоловевший, сунулся было снова к «дамам», то ничего уже не обнаружил. Получив пару раз по морде, он понял, что все дамы (телки) заняты, и ему здесь больше ничего не светит. И такая кручина (тоска) на него навалилась! Что он не придумал ничего лучшего, кроме как выпить еще пару стаканов, чтобы заглушить «чувства». В общем, набрался так, что и не помнил, как добрался до своего летающего «дома», как залез в пилотское кресло и скомандовал КиНу: «Взлет!».
Если бы полет проходил гладко, КиН прекрасно справился бы и без его «управляющего воздействия», но – вот она, нештатная ситуация. Пока он тупо соображал, менять ли курс, как ему только что порекомендовал КиН, обстановка изменилась – флюктуация, как ей и положено, оказалась нестабильной и ситуация стала угрожающей…
Он едва успевал отмечать взглядом, как стремительно стала изменяться обстановка вокруг него – все стало деформироваться, корежиться, вытягиваться и сплющиваться. Он словно попал во что-то намного хуже мясорубки – все искажено и изуродовано – время, пространственные координаты, сама ракета разрушена и изломана, полный отказ всей электроники и КиН – «пропал», «умер». Кроме визуальных эффектов, ракету еще и беспощадно трясло и ломало, так, что, если бы он не был пристегнутым к пилотскому креслу, летал бы по кабине, как мяч, и набил бы немало шишек.
Однако, кажется, пронесло. Болтанка понемногу улеглась, треск, скрежет и грохот прекратились, только что-то шипело и искрило во многих местах. Боб помаленьку стал приходить в себя и осматриваться. Полный развал. Приборы и экраны либо померкли, либо показывали непонятно что, КиН замолк, похоже, навсегда. Но кабина, вроде бы, уцелела, не разгерметизировалась. Когда его взгляд, блуждавший по разгрому, остановился на иллюминаторе, он увидел за бортом нечто неожиданное. Его с остатками ракеты вынесло в какую-то планетную систему на орбиту чего-то.
Приглядевшись, он понял, что местность незнакомая. Но планета земного типа, зеленая, с кислородной атмосферой, жизнь там явно бьет ключом, но признаков техногенной цивилизации незаметно… Делать нечего, ракета разваливается буквально под ногами, ждать и выбирать нечего, надо идти на посадку, хотя бы и аварийную, но сначала надо послать сигнал бедствия!
КиНа, главного помощника, нет, надо переходить на ручное управление и идти на вынужденную посадку... Как только Боб осознал, что КиН ему больше не помощник, и надеяться не на кого, он принялся лихорадочно суетиться (развил бурную, лихорадочную деятельность). Не вставая со своего пилотского кресла, он принялся всё включать, вращать и регулировать, чтобы привести в действие то, что ещё действует и заставить работать то, что ещё работает. «…Та-а-ак!.. КиН!!!... Тьфу, чёрт!.. Та-а-ак!!... Аварийный сигнал SOS! Далее… Система распознавания координат… Съёмка поверхности планеты… Поиск в электронных каталогах, что за планета… Увеличенная панорама… Подо мной – материк… Вижу горы, реки… Часть суши, как обычно, закрыта облачностью… Снимок в инфракрасных лучах!.. Та-а-ак, что здесь видно?.. Гроза, гроза,… гроза… Лесной пожар, ещё один… Едва заметные точки – одиночные костры, что ли? …Не видно больших тепловых пятен городов!!!... Что, незаселённая планета?.. Ч-ч-чёрт, некогда рассматривать!... Система аварийной посадки!.. Ручное управление!..
И он пошёл на вынужденную посадку. Когда его корабль вошел в так называемые «плотные слои атмосферы», опять началось – грохот, треск, удары и толчки, потом какие-то вспышки, взрывы – и его опять что-то выключило.
Кое-как он очухался (пришел в себя). Первая мысль – «Хорошо, хоть ремни выдержали… А то бы и башку разнесло вдребезги…» Осмотревшись, он увидел полный, теперь уже окончательный, крах, и в потолке отсека огромную дыру. В дыру были видны голубое небо и веселые кудрявые облачка. «Ага, значит дышать здесь уже можно без скафандра… Хорошо, что хоть с этим не будет проблемы…»
Осторожно отстегнувшись от наполовину свороченного пилотского кресла (тем более все тело ныло и болело так, словно его долго били палками), он решил обследовать свой бедный кораблик, или хотя бы то, что от него осталось. Сунувшись в бытовой отсек, он увидел сплющенный коридор, а через щели увидел, что ни перехода, ни каюты нет, они исчезли, видимо, их где-то оторвало! Повернув в грузовой отсек, он нашел там свой груз неплохо сохранившимся, почти в полном порядке. (Его грузовик был загружен под завязку санфаянсом для одной строительной фирмы).
«Проклятье! Тысяча чертей! Вся моя система жизнеобеспечения разлетелась вдребезги, а груз, эти поганые, сраные горшки, остались целы!»
Поругавшись вдоволь и попричитав, он помаленьку двинулся к выходному люку – по переходам со смятой, оборванной обшивкой, вспученными полами, разбитыми осветительными приборами. Добравшись до люка, он увидел, что его заклинило и перекосило так, что через появившиеся щели дул слабый ветерок. Первая попытка открыть не удалась, пришлось вернуться, взять сумку НАЗ (носимый аварийный запас) на плечо, и еще в руки какой-то отвалившийся рычаг (лом – шутка). Воспользовавшись этим рычагом, он откупорил люк и выбрался наружу.
Потоптавшись возле люка, Боб стал осматриваться по сторонам. Он очутился на прекрасной зеленой лужайке, усеянной цветами. Однако было видно, что здесь давно не ступала нога человека. «На Земле такую лужайку трудно найти – подумал он. – Там все причесано и подстрижено, прополото и посыпано песочком. Вон какие цветы. Там такие только на клумбах.»
Оглядываться и смотреть на искорёженные останки своего космического корабля как-то не хотелось, поэтому он, полюбовавшись цветами, стал смотреть шире. Поляна была большая, не ближе, чем метрах в 100 начинался лес – местами редкий, местами с подлеском – зарослями кустарников. С одной стороны виднелись какие-то прогалины – «Наверное, река. Или, хотя бы, речка». С другой стороны, в синеватой дымке, едва виднелись невысокие, пологие горы. Дул слабый ветерок, принося с собой скопище ароматов, давно не пробованных, непривычных после кондиционированного воздуха кабин и городов. Погода была прекрасная, местное светило сияло с лазурного небосвода, украшенного редкими облачками. «Совсем как Солнце на Земле» - подумал Боб.
Вдруг ему показалось, что на опушке леса кто-то стоит. Он перевел взгляд туда, присмотрелся, - и у него отвалилась челюсть – это были три девушки…
На этом первую серию (вводную) можно закончить.
Серия 2.
ВСТРЕЧА, ЗНАКОМСТВО
Это очень важная серия, с точки зрения восприятия зрителем всего сериала. Может быть, даже важнейшая, потому что основной эффект неожиданности, основной заряд необычности должен быть получен именно здесь.
…Вдруг ему показалось, что на опушке леса кто-то стоит. Он присмотрелся, и у него отвалилась челюсть – это были три девушки. От неожиданности он сразу забыл, что у него сильно болит колено, ноет плечо и ломит всё тело после нескольких “мясорубок”, из-за которых он здесь оказался, когда его било и трепало в разваливающейся ракете.
В голове моментально пронёсся вихрь мыслей: «Кто такие? Откуда? Как они здесь оказались?». Ноги как будто сами собой понесли его, шаг за шагом, по направлению к девушкам.
Когда он подошёл поближе, челюсть его отвисла ещё больше, а изо рта потекли слюни – он разглядел, что девушки были обнажены, т.е. совершенно голые, без малейших признаков одежды. Они чувствовали себя совершенно непринуждённо, весело переговаривались, поглядывая в его сторону, и явно звали его к себе. Боб подошёл на расстояние вытянутой руки. Мысли об осторожности: «А вдруг какая-нибудь ловушка?» вихрем улетучились в неизвестном направлении при виде удивительного, давно не виданного зрелища обнажённой натуры. «Это ведь не кино» - подумал Боб, протянул руку и аккуратно пощупал грудь у средней, самой высокой девушки, показавшейся ему и самой старшей. Она не отшатнулась, а спокойно, с улыбкой смотрела на него. Грудь оказалась великолепной – гладкая, упругая, твёрдый сосочек упёрся как раз в середину ладони. Немного подержавшись, Боб осмелел – его рука заскользила по шелковистой коже вниз, по животу, на бедро, потом как-то непроизвольно – на лобок, и ниже, между ног… Тут он и замер. ТАМ ничего не было! Т.е. гладкая, тёплая кожа – и всё. Никаких складок, волос, сырости… Девушка засмеялась, поёжилась и отдёрнулась, как от щекотки. «Да ты не там ищешь!» - улыбаясь, сказала она. Боб обалдело таращился ТУДА, где только что была его рука, и взгляд переходил от одной пары стройных ног к другой и третьей – разницы заметно не было… Девушки засмеялись и вышли из зарослей на поляну.
От увиденного Боб вытаращил глаза и хлопнулся в обморок. Впрочем, он, космонавт с немалым стажем, не то, чтобы лишился чувств. Он просто сел на задницу в мягкую траву, глаза совсем вылезли на лоб, а рот разинулся так, что челюсть упёрлась в грудную клетку. Девушки были четвероноги.
Красивые, стройные, гладкие ножки – по четыре штучки у каждой девушки. Кроме этого – круглые, блистательные, румяные попки, высокие округлые груди, длинные развевающиеся волосы, тонкие белые руки с маленькими ладошками и пальчиками. Девушки весело смеялись, лопотали что-то на незнакомом языке, вертелись и тусовались вокруг него, нисколько не скрывая своих прелестей, а он только кряхтел, вертел чугунной головой и таращил глаза. Они ловко переступали босыми ножками, нисколько в них не путаясь и не запинаясь ими.
Наконец, им, видимо, надоел вид беспомощного Боба. Они посовещались и куда-то послали меньшую. Она повернулась от них и побежала – не просто побежала, а помчалась быстрее ветра, сразу с места набрав максимальную скорость, только волосы взметнулись пышной волной за её спиной…
…Боб, наконец, кряхтя, поднялся на ноги. Рот его уже закрылся, но глаза ещё были мутными. Оставшиеся с ним девушки повернулись в ту же сторону. «Пойдём с нами?!» - сказала-спросила старшая. Он пошёл. Девушки не бежали – шли шагом, но их шаг был очень быстр, он едва поспевал за ними вприпрыжку, и поражался их грациозности – точёные, прекрасные, хотя и необычные, фигуры, быстрая, плавная походка – они ловко управлялись всеми четырьмя ногами, нисколько не путаясь в них, как он было сначала предположил.
Постепенно, пока они так помаленьку шли, сумятица в голове у Боба улеглась и мысли приобрели более-менее упорядоченный вид. (Мысли в голове у Боба озвучивает “Голос за кадром”).
«Что-то подобное я видел в каком-то кино» - думал он. «Или где-то что-то читал. То ли в сказках, то ли в легендах?». «Вправду или нет, когда-то были такие человеко-лошади – кентавры назывались. Но у кентавров – туловище коня, с хвостом и копытами, обросшее шерстью. Вместо шеи и головы – человеческий торс. А тут? Чудные девочки, будто из супермаркета, но голенькие! И четвероногие! Что же это за раса? Ясно, что ни с лошадьми, ни с человеко-конями здесь нет ничего общего, но как же мне их называть? Четыре ноги! Наверное, буду считать их кентавридами».
Местность вокруг них представляла собой редколесье, заросшее древними, могучими, сильно искривлёнными, разветвлёнными деревьями. Они давали хорошую тень, закрывая светило и уменьшая жару, которая была на открытом пространстве. Впрочем, жара была ненавязчивая, дышалось легко, а букет ароматов здесь был другой – меньше цветов, больше сырости, где-то какие-то грибы и т.д.
Наконец, Боб стал замечать признаки приближения к обжитому месту. Трава была притоптана, они уже шли по тропинке. На ветвях тут и там висели, покачиваясь на ветерке, какие-то не то коврики, не то занавески , не то шторки – они были сплетены из стеблей каких-то растений. Вскоре он услышал голоса, ещё несколько шагов – и они вышли на лужайку. Их уже явно ждали (посыльная давно прибежала), потому что сразу, с весёлым гомоном (болтовнёй) окружили плотным кольцом. Боб опять испытал шок, подобный тому, что был с ним, когда он впервые увидел четвероногих девушек – с той разницей, что сейчас он не сел на землю – его поддержали. ВСЕ – взрослые дамы, молодые девушки, девчонки и совсем малышня – были абсолютно голыми, обнажёнными, никаких признаков одежды! Он-то думал – шалят девчонки, балуются – убежали из деревни, сбросили одежду, бегают по полянам, подставляют Солнцу свои округлости. А тут что творится? Он совсем растерялся. Дамы тянули к нему руки, наперебой щупали его лицо, щёки, подбородок, гладили по голове, легонько дёргали за уши, тормошили одежду. «Странное воспитание. Разве обязательно всё потрогать?». Он пытался отвернуться и уклониться, но руки тянулись со всех сторон. Однако обидеться или рассердиться было невозможно – белозубые улыбки, восторженные взгляды, ласковые прикосновения и одобрительные возгласы быстро убедили его, что он здесь – свой, родной, давно где-то пропал, но вот, наконец, вернулся домой. «Насимуль, умница, нашла такого молодца!» - прозвучало несколько раз, а она подняла руку и что-то сказала. От него отступили на шаг и убрали руки, по-прежнему глядя на него и обворожительно улыбаясь.
«Ты ведь кушать хочешь» - сказала Насимуль (теперь он знал, как её зовут). Несколько кентаврид отделились от толпы и убежали в разные стороны, другие занялись чем-то ещё, и тут он услышал глухое угрожающее ворчание, исходившее, несомненно, от крупного хищника.
Мгновенно среагировал (годы учёбы и тренировок в лётной (космонавтской) школе не проходят даром!), - руку на пояс за оружием – хлоп, хлоп – нету!.. Забыл? Потерял? Кентавриды стащили?
Однако тут же раздалось несколько укоризненных возгласов, адресованных большому коту – не то леопард, не то тигр. Малышня тут же подбежали к леотигру – одна потрепала его за уши, другая погладила усы, третья села на него верхом (он лежал). Он перестал ворчать, успокоился, и сел. Малышка с весёлым писком съехала с него по лоснящейся шерсти, как с горки. Он широко разинул розовую пасть и сладко зевнул, громоподобно промурлыкав при этом. Вскоре, когда испуг прошёл, Боб высмотрел в ветвях другого кота, чёрного, поменьше первого. Тот спокойно сидел в развилке толстых ветвей над головами, чуть поодаль (недалеко), свесив хвост и жмурясь на солнце. «Наверное, ручные» - подумал Боб.
Кентавриды занялись приготовлением стола. Они быстро сдёрнули с ветвей несколько ковриков – циновок. Те, что побольше, сложили ровным четырёхугольником, поменьше – разложили (раскидали) вокруг. Практически все были задействованы в приготовлении стола – быстро куда-то убегали, вскоре возвращались – со всех сторон, из-за деревьев, несли в руках, в корзинках, сплетённых из стеблей каких-то растений, разнообразную снедь – еда ставилась, складывалась на “стол” (покрытое циновками пространство).
Пока Боб озирался по сторонам – с опаской – на больших котов, явно хищников, и с любопытством – на снующих во всех направлениях кентаврид – всё было приготовлено к трапезе. Видно было, что трапеза – это серьёзное, важное традиционное мероприятие для всех местных жителей, которое надо осуществлять со всей серьёзностью, ни в коем случае не на бегу и не на ходу.
Наконец, он увидел и услышал приглашающие жесты – все быстро распределились вокруг стола, указали и ему место – посередине (в смысле не в центре стола, как клумбе с цветами, но и не во главе его – впрочем, никакой “главы стола” не было). Пока Боб, кряхтя, усаживался, он продолжал наблюдать – никто и не подумал ничего надеть, все к столу – и голышом! Один он был одет.
Кентавриды быстро уселись на циновки – садились они “на коленки” – мамки с дочками, все вперемежку, не выделяя никаких “старейшин”. Впрочем, никаких старух Боб так и не увидел, сколько ни присматривался. Зато он обратил внимание, как грациозно кентавриды садятся и встают – сгибают и разгибают в коленях все четыре ноги одновременно – туловище при этом не наклоняется, цепляться за что-то или опираться руками нет никакой необходимости – более того, в руках они обычно, у стола, что-нибудь держат – подносят или относят.
Усевшись, Боб взялся разглядывать угощение на столе – разнообразнейшие плоды – фрукты, овощи, большей частью незнакомые. Всё было свежайшее, только что снятое с ветвей или выкопанное из земли. Корнеплоды тщательно вымыты, чистые, лежат на листочках, или аккуратными горками (и ещё масса всякого-якого, изобилие полное). Начал помаленьку пробовать. Вкусно! (Он и вкусов таких не знал – после консервов да синтетики всё было внове). Все дружно обедали, и вдруг Боба осенило – он наконец понял, чего он так и не увидел, оглядываясь перед обедом – он не увидел дыма костра! «Как же они готовят?» - удивился он.
Однако постепенно он понял, что всё – свежее, никакой “горячей” пищи нет вовсе, и почти всё – растительного происхождения. Были, однако, напитки – в каких-то чашках, похожих на скорлупу кокосовых орехов – но это был сок каких-то растений и обычная чистая вода.
Пока они не спеша обедали, обед, по-видимому, плавно перешёл в ужин – начало смеркаться. «Сегодня больше никаких дел!» - провозгласила Насимуль. «Боб очень устал, и у него болит колено и плечо. Сегодня будем отдыхать, а завтра мы начнём тебя лечить.» - это она обратилась уже к нему. «Наверное, она здесь предводитель» - подумал Боб. И тут же спохватился: «Она назвала меня по имени! Откуда она узнала? Я ведь никому не говорил, как меня зовут! И вообще, между собой они говорят на непонятном языке, а со мной – всё понятно. Откуда они знают мой язык? Ведь они – явно не земного происхождения. Всё как-то странно – на столе даже ножа приличного нет – какие-то острые сучки, которыми ковыряют овощи – не говоря уже о вилках и ложках». “Стол” стремительно убирали – снедь была съедена практически вся, листья, ботву, скорлупу куда-то унесли, циновки развесили по ветвям – и всё, опять зелёная лужайка. Ему подали две руки (две дамы), чтобы было легче расправить ноющее колено.
«Ну, пошли» - предложили ему. Несколько шагов – и приличных размеров шалаш – ветви, листья, трава, циновки… Он постоял, повертел головой, оглядываясь. Откуда-то взялись несколько больших котов – рыжие, серые, чёрные, полосатые, пятнистые… Народ с весёлым смехом, писком, гомоном расталкивал их в разные стороны – кого в шалаши, кого на ветви, кого на циновки. Малыши и подростки укладывались спать, прижимаясь к тёплым шубам котов, взрослые мамки заботливо укрывали всех циновками. «Что, ночью будет холодно?» - спросил Боб. «Да нет, сильно холодно не будет, но может, дождик пойдёт. Детям-то желательно потеплее на ночь» - ответили ему. «А ты что, боишься замёрзнуть? Ты же одет, сними хотя бы ремни и обувь. Странная у тебя одежда. С котом тебе спать нежелательно, ночью тетилатнем немного ослабевает, он может удрать (сбежать). Так что будешь спать с нами». С такими разговорами Насимуль и Зеренталь помогли Бобу разуться, сняли с него ремни, все забрались в шалаш на циновки, улеглись рядом и быстро затихли. В засыпающем мозгу зашевелилось – «Никакой охраны не выставили!» «А кого бояться?» - сонно спросила Зеренталь. Боб опять удивился – и уснул.
Конец 2-й серии «Встреча, знакомство», продолжение следует.