Вчера был день рождения Максима Леонидова, здесь — продолжение ранее опубликований беседы с легендарным музыкантом.
- Как вы решили «набить» себе первую татуировку и что это было?
- Это были имена моих детей, написанные на иврите, на фоне красного цветка. Как я решил?
- Да, откуда такая идея в голове появилась?
- Честно говоря, трудно сказать, откуда ноги растут. В этом, конечно же, есть немножко понтов, безусловно. Но кроме понтов тут есть ещё большая составляющая. В моём возрасте уже определились какие-то ценности, о которых ты не будешь кричать на каждом углу, но которые являются знаковыми и основополагающими в жизни. Поэтому, в некотором роде это признание самому себе, что есть какие-то незыблемые вещи. В частности, мои дети: Маша и Лёня. На иврите это написано потому, что по-русски это смотрелось бы глуповато. Маша и Лёня – какая-то тюремная татуировка! А так, вроде как загадочно, никто ничего не понимает.
- Максим, как вы относитесь к такому мега-популярному явлению в наши дни, как социальные сети?
мне кажется, что если разумно пользоваться, то ничего плохого в этом нет. Потому что сети – это источник информации. Например, через социальную сеть я в два счёта нашёл в Петербурге человека, который хорошо владеет чукотским языком, разговаривает на нём, может что-то перевести. Ну, вот где бы я ещё нашёл? Я перерыл весь Интернет, искал чукотские сообщества какие-то – ничего не нашёл. А только стоило моей жене на своей страничке в одной из таких сетей разместить клич: «Ребята, кто знает чукотский язык?», как буквально на следующий день нашёлся такой человек. Так что, это очень удобно.
- Вопрос соблюдения Авторского права и смежных прав в нашей стране всегда был особо острым и актуальным. Как вы относитесь к тому, что песни «Секрета» и ваши сольные, свободно выкладываются в Интернете, в тех же соцсетях? Люди бесплатно их слушают и скачивают…
- Мы пришли к такому уровню свободы доступности информации, причём любой, что это перестало быть контролируемым. Поэтому, надо уже просто успокоиться и всё!
- То есть, поступок Сергея Лазарева, который потребовал удалить все свои песни из «Контакта»…
- Ну, это глупости, мне кажется! Я и так-то не знаю, что поёт Сергей Лазарев, а если ещё удалиться из «Контакта», то никто эти песни и не будет знать!
- И как автора, вас это не беспокоит?
- Меня совершенно это не беспокоит. Конечно, я понимаю, что на сегодняшний момент запись альбома – это дело не прибыльное. Почти всегда. В очень редких случаях, когда артист мега-популярен, как, например, Земфира у нас, это может принести деньги. Во всех остальных случаях это денег не приносит. Или приносит какие-то копейки, которые не сравнимы с вложениями. На запись альбома «Дикая штучка» я истратил около 50 тысяч евро. Своих собственных, так как у меня нет никаких спонсоров. На запись альбома «Папины песни» я истратил примерно столько же. Я не вернул ничего из этого! Это просто мой подарок человечеству.
Поэтому, знаете, когда 198 тысяч наследников Дунаевского мне не разрешали петь его песни… А у меня были вообще проблемы из-за этого, потому что там есть просто нездоровые люди среди этих наследников! И с одной стороны меня это веселило, а с другой стороны я досадовал. Потому что, ты действительно хочешь осчастливить человечество совершенно бесплатно, подарить ему хорошие песни, эмоции, а тебе говорят: «Нет, не надо, нельзя!». Жалко…
Я как-то спросил у Бориса Гребенщикова, могу ли я для своей пластинки спеть его песню, не против ли он. И Боря мне правильную вещь сказал, я повторю: «Как я могу быть против? Я буду счастлив! Ведь песня – это же просто перчатка. Вот какую руку в неё просунешь, такая она и будет». То же самое можно сказать про ноты, про слова. Это всё огромное информационное поле. Поэтому я считаю, что кричит тот, кто слаб, а тот, кто силён – молчит.