Наши студенческие годы пришлись на начало 70-х. Жили небогато, но весело. Кому-то помогали родители. Таких было немного. Большинство подрабатывали на сортировке овощей, доставке почты, разгрузке вагонов. Откровенных фарцовщиков в нашей среде было мало. Это было как-то непопулярно и немного стыдно. Помню негра Жака и поляка Казинка. У них иногда можно было купить джинсы, жвачку, иностранные сигареты. В магазинах таким не торговали.
Моим соседом в общежитии был Антон. Он приехал из Астрахани. Лишних денег в его семье не водилось, но родители помогали продуктами, иногда присылали воблу, семечки, соленые арбузы. А однажды прислали двухлитровый алюминиевый бидончик черной икры, да ещё и записку чуть не с извинениями - мол, больше ничего собрать не успели.
Антон - парень компанейский и нежадный. Слух о передаче облетел весь этаж. Вечером собрались у Антона, и тут выяснилось, что хлеба ни у кого нет. Все рассчитывали на богатое угощение. Никто не подумал, что у гостеприимного и ставшего вдруг состоятельным Антона хлеба не окажется.
Магазины уже закрыты, столовая не работает. Пришлось есть икру ложками, зачерпывая из бадейки.
Слух о пире дошел до Казинка. Когда бидончик уже стал показывать дно, Казик возник на пороге и застыл столбом.
- Вы знаете, что сейчас сделали? - прохрипел он страшным шепотом. - Вы! Съели! Норковую шубу!
- Он имел в виду, конечно, стоимость умятой икры. А мы о цене как-то не подумали