В полях, где ветры с травами сплелись,
Что в мире ты не сыщешь зеленее,
Чернеет неприметный обелиск:
«Здесь в сорок третьем пала батарея».
Но если еле различимых букв,
Своей рукой коснёшься ненароком,
Они тебя с собою уведут,
В тот страшный бой в лихом году далёком...
Дрожит земля, хоть не должна дрожать,
Под траками трава золой чернеет.
На двадцать танков, как тут удержать,
Три пушки, вот и всё, вся батарея.
Три пушки, и пятнадцать мужиков,
И лейтенант, что прямо в строй из класса,
Замялся, не нашедши нужных слов:
«Подпустим ближе, так побольше шансов».
Ударив слитным залпом с пятиста,
Сожгли три танка. Перешли на беглый.
И пламя танцевало на крестах,
А пушки били через это пекло.
Все понимали, что обречены,
И вместе с криком гнев наружу рвался.
Но вот уже две пушки сметены,
А у последней лейтенант остался.
Он в борт наводит сквозь канал ствола,
У пушки взрывом сбита «панорама».
Война его уж Смерти отдала,
Но в суматохе боя потеряла.
В руках снаряд
В полях, где ветры с травами сплелись,
Что в мире ты не сыщешь зеленее,
Чернеет неприметный обелиск:
«Здесь в сорок третьем пала батарея».
Но если еле различимых букв,
Своей рукой коснёшься ненароком,
Они тебя с собою уведут,
В тот страшный бой в лихом году далёком...
Дрожит земля, хоть не должна дрожать,
Под траками трава золой чернеет.
На двадцать танков, как тут удержать,
Три пушки, вот и всё, вся батарея.
Три пушки, и пятнадцать мужиков,
И лейтенант, что прямо в строй из класса,
Замялся, не нашедши нужных слов:
«Подпустим ближе, так побольше шансов».
Ударив слитным залпом с пятиста,
Сожгли три танка. Перешли на беглый.
И пламя танцевало на крестах,
А пушки били через это пекло.
Все понимали, что обречены,
И вместе с криком гнев наружу рвался.
Но вот уже две пушки сметены,
А у последней лейтенант остался.
Он в борт наводит сквозь канал ствола,
У пушки взрывом сбита «панорама».
Война его уж Смерти отдала,
Но в суматохе боя потеряла.
В руках снаряд, вдруг сзади ахнул взрыв,
И на спине расцвёл бордовым ватник,
И лейтенант, глаз синих не закрыв,
Лбом ткнулся в жаром пышущий накатник...
Закончен бой, над батареей дым,
Как саван погребальный, развевался.
На восемнадцать вражеских машин
Мальчишка с пушкарями разменялся.
А две машины повернули вспять,
С остервененьем траки землю рвали,
И экипажи силились понять,
Как дорого «Иваны» жизнь продали.
«Иваны»-беларусы, латыши,
Грузины, украинцы и буряты,
И русские, казахи, чуваши,
Одной Войны, одной Страны солдаты...
Отдернешь руку, и огнём горят,
Фамилии погибших за Отчизну.
На камне буквы сами встали в ряд:
«Стоявшим насмерть. Насмерть ради Жизни...»
Автор: Юрий Никитенко