Мама очень сильная женщина. Ничто не может выбить ее из колеи, ведь эту колею создает она сама. Она прёт как танк в броне последнего поколения, которую не пробьешь никакими снарядами. Прёт по приборам, строго по инструкции, как запрограммировал конструктор. Все цели на радаре, и для каждой проблемы есть единственно верное решение. Она никогда не отступает – ведь смена курса для нее сродни дезертирству.
Она хороший приспособленец. Я рос в среднестатистической молодой семье постсоветского периода. Тогда с деньгами было очень плохо. Мы жили в общежитии, и мама рассказывала мне уже в зрелом моем возрасте, как она открывала кошелек, а там была не просто пустота, там был вакуум. Мама рыдала тогда, рыдала и когда рассказывала мне это. Было понятно, что родителям было очень тяжело. Не было ничего. Но было 2 ребенка, которых нужно было кормить. Отцу часто задерживали зарплату. Пока мы были совсем маленькими мама сидела с нами, но очень быстро тоже вышла на работу. Маме было очень нелегко. Но есть одно «но». Разговаривая со своими сверстниками уже в юности, мы обсуждали, кто как жил в детстве, и 90% моих товарищей говорили, что им было очень тяжело. У них в детстве не было игрушек, конфет, фруктов, новой одежды. А я их не понимал, ведь при всех тех сложностях, с которыми столкнулась наша семья, дети никогда ни в чем особо не нуждались. Мама очень быстро адаптировалась к ситуации, где-то подсмотрела, где-то подслушала, но получила достаточно информации, чтобы дети были счастливы. Она научилась готовить из одной курицы 3 блюда и компот. Научилась печь. Я помню эти огромные эмалированные тазики со сдобными булками. Их запах, вкус. Мы хватали их еще теплыми, а мама всегда говорила: «Не ешьте горячими, желудок испортите». И эти булки для меня всю жизнь остаются одним из теплых воспоминаний из детства, воспоминаний с запахом корицы. Они лежали, накрытые хлопковым полотенцем, и я в любой момент мог прибежать, схватить булку и с довольным видом запихнуть ее себе в рот. Мама же, рассказывая об этом периоде, также вспоминает эти булки, но они для нее ненавистны, для нее булки равно отсутствие денег, она не помнит улыбки, не помнит как мы по-настоящему радовались. А я вот вспоминаю, как появилось сушеное «соевое мясо», и мама приготовила очень вкусные макароны с ним. Сейчас пишу, а во рту тот вкус - сладковатый, необычный, новый, он не похож на мясо, нет, но для ребенка попробовать что-то новое было сродни чуду в то время. Если хотите ощутить тот же вкус, что и я – купите себе упаковку лапши «Доширак» и просто заварите кусочки соевого мяса кипятком. А тогда мама плакала. Плакала из-за того, что мы не можем позволить себе ни куска настоящего мяса. А я был счастлив. Тогда да. По-настоящему.
Эти воспоминания, мы их несем через всю жизнь, ведь это было самое беззаботное для нас время: первый сникерс, отец разрезающий жевательную резинку «Turbo» на 3 части поровну, первый банан - зеленый, он лежал на окне пару дней, а я не мог дождаться, когда он созреет, странный плод под названием кокос, который мы с отцом вскрывали с помощью гвоздя и молотка. Помню, что нам не понравился вкус, абсолютно, но сам процесс вскрытия иностранного фрукта - он завораживал. Можно подумать, что мы действительно неплохо жили, и я преувеличиваю, но все эти фрукты были куплены на последние деньги только для того, чтобы порадовать детей. И получалось ведь! Дети смеялись, а мама плакала по ночам.
Потом школа. Прекрасная лингво-гуманитарная гимназия, в которую родители отправили меня учиться. Точнее мама отправила. Мама вообще принимает большинство решений в нашей семье, и не только в нашей. Она знает как кто должен жить, кому как повести себя в той или иной ситуации. Она думает за всех, думает обо всех, не думает о себе. Никогда не думала. Знаете, у каждого свое понятие счастья. Для кого-то счастье – заниматься любимым делом, для кого-то счастье – не делать ничего. Для мамы счастье – чтобы все было так, как она задумала и решила. Все вокруг.