Самое раннее воспоминание о маме – это прием у хирурга, который доставал фасолину из моей ноздри. Я был совсем карапузом, и, играя с найденной мною сухой фасолиной, решил засунуть себе ее в ноздрю. Она, естественно, начала там глубоко, в недрах моего крохотного носа, разбухать, и, если бы никто этого не заметил, однажды проросла бы у меня в голове. Но, если серьезно, то я отлично помню боль, которую испытывал при изъятии инородного предмета из моего черепа, а еще прекрасно помню маму, она сидела рядом и была очень сосредоточена.
У нее были волосы до плеч, кудрявые, светло-русые волосы. От природы они у нее прямые, но в конце 80-х была в моде химическая завивка. Кудри были не мелкими, а спускались объемными крупными локонами на плечи. Ее зеленые глаза, наполненные слезами, и слегка дрожащие губы выдавали напряжение и страх. Ее теплая и мокрая от волнения рука крепко сжимала мою совсем еще маленькую ладонь. А я почти не боялся, либо, наоборот, был в оцепенении от страха и не шевелился, но помню, что вел себя спокойно, ведь мама была рядом.
Несмотря на свои эмоции, она контролировала весь процесс, успокаивала сына, следила за руками доктора и, казалось, готова была сама ассистировать. И, поверьте мне, если бы такая возможность была – она бы ассистировала.
И вот, наконец, набухшее и влажное семя бобового извлечено, я улыбаюсь, а мама утирает слезы, но уже слезы облегчения и радости.
Мама – расчетливый прагматик, контролирующая любой процесс от начала и до конца. Когда я говорю «от начала», я имею ввиду не физическое начало действия…нет, это было бы слишком просто. Мама улавливает намерение что-либо сделать еще на этапе зарождения мысли о каком-либо поступке. Она всю жизнь этим гордилась, а я всегда поражался этой ее способности видеть меня насквозь, видеть намерения что-то сделать еще в зачатке.
Я точно не знаю, чем обусловлено такое желание мамы все контролировать. Может быть воспитание, может быть характер, может страх за детей, а может все вместе. Да и ситуация в стране была неоднозначная: лихие 90-е, героиновая наркомания, куча беспризорников, убийства, насилие, отсутствие денег, работы - причин для беспокойства хватало. Тогда большинство детей так воспитывали, да и наших родителей воспитывали в том же ключе: «должен», «обязан», «правильно», «что скажут люди?». Я, конечно, тоже давал поводы для всестороннего контроля, и их было немало, но об этом я расскажу чуть позднее, а пока вернемся к моей маме.