Он перебирал струны гитары, сидя прямо на древней брусчатке. Длинные волосы падали на лицо. Рядом с гитаристом лежал раскрытый футляр, а в нём горсть монет.
Играл изумительно. Местные musico положили инструменты и тоже внимали, затаив дыхание. А он не смотрел на гриф, по которому бегали пальцы, на окружавшую толпу слушателей. Его взгляд витал где-то невероятно далеко, и лишь музыка была мостом, соединявшим с действительностью.
На последнем rasgueado мужчина тряхнул головой и вдруг резко заглушил струны. Повисла тишина, которая через мгновение разразилась шквалом аплодисментов и возгласами восхищения на всех языках мира!
— Gracias, amigos! Спасибо, друзья! — он поднялся и, молитвенно сложив ладони, поклонился толпе.
Это он! Тот, кого я ищу, проводя лето в поездках по Испании.
— Здравствуйте! — я осмелилась подойти и заговорить, — вы невероятно здорово играете на гитаре...для русского! Даже местные музыканты поражены вашим искусством!
Гитарист засмеялся, в голосе послышалась приятная хрипотца.
— Сергей! — он протянул руку.
— Надя! — я вложила свою руку в его ладонь.
— Надя! Какое родное имя. Вы надолго в Барселоне?
— Нет, всего пару дней задержусь. Не хотите выпить кофе со мной?
— С удовольствием. Кофе — мой друг, но я люблю заводить новых друзей. Чур, угощаю я! Надя, вы не поверите, но каждое лето я становлюсь чертовски богат!
Приглушённый свет выхватывал только детали. Длинные пальцы держат крохотную чашку эспрессо, и мы молчим. Но в этом молчании такая глубина моих ощущений…
Несколько человек подошли поздороваться. Его здесь знают, он частый гость.
— Как вам повезло! Наверное, надо любить музыку с детства, чтобы так играть?
— Есть один секрет: я играл сутками, когда мне было плохо. Не завидуйте моей виртуозности.
— Можно, завтра опять приду вас слушать?
— Конечно! Чтобы прийти, вам не нужно моё разрешение, но я буду очень рад. Кстати, на нас посматривают искоса. Вы слишком молоды, чтобы сидеть здесь с почти пятидесятилетним мужчиной, — он улыбнулся. — Может быть, расскажете, почему вы одна в Барселоне?
Я покачала головой. Не могу. Я ведь дала слово, и от него зависит душевный покой нескольких людей.
***
Самолёт приземлился уже час назад. Стою в зале ожидания и жду маму. А её всё нет. Не похоже на неё. Может, это из-за моей СМС? Мама ведь никогда до конца не верила, что я его найду.
Наконец, вижу в потоке идущих людей стройную женщину. Её нельзя не заметить.
Бегу обниматься. Мамины глаза цвета морской волны смотрят на меня с такой любовью, а прекрасные тёмные волосы рассыпались по плащу тяжёлой волной и щекочут мне нос. Слёзы на моих глазах только из-за этой щекотки.
На улице моросит мелкий дождик. Это Москва, детка! Дождь здесь обычное дело в начале сентября. Садимся в жёлтое такси.
— Мамочка, я его нашла! Понимаешь!
— Надя, ты сейчас меня выслушай спокойно. Когда я рассказывала тебе про отца, я говорила не всё!
— Мам, это теперь не имеет значения, я видела его! Я знаю, почему ты его полюбила. И знаю, почему вы расстались. Я не рассказала ему, кто я. Это не важно, главное, что я его узнала!
— Ты знаешь не всё. Твой отец действительно был удивительным, талантливым музыкантом, непредсказуемым человеком. И я его очень любила. Но он умер, когда тебе было три года. Умер в пансионате для наркозависимых. Прости, я не могла тебе это сказать. Я хотела, чтобы у тебя была прекрасная легенда.
Тихо плачу! Мне хорошо было думать, что отец, так и не узнавший меня, играет под синим бархатом испанского неба, а его музыка будет ещё долго жить в узких улочках Старого города.
***
…Он убрал гитару в футляр. Это вторая ценность в его жизни. Первая — свобода! Он стольким пожертвовал ради этого! Хотя есть ещё кое-что. На старом фото, бережно хранимом в кармашке футляра, женщина с глазами цвета морской волны держит на руках маленькую девочку. Это его дочь. Он никогда её не увидит, но, играя, смотрит на синий бархат испанского неба и думает о ней.