Сидел старик у дуба одиноко, Из носа он козявку доставал. Загнал в ноздрю свой палец он глубоко, Как спелеолог, целый час, в ноздре блуждал. Козявка пальцу строила гримасы, Всё глубже дед свой палец загонял, И встали дыбом старческие власы, Когда он в попоньке свой палец увидал. Он думал это глист, Схватил и потянул, Издав истошный визг, Себя перевернул. Укрывшись за углом, козявка плакала от смеха Над глупым стариком, Гордясь, что одолела человека! Вот так, старик, ты получил с полна, Мораль рассказа такова, Что пальцем двигать нужно осторожно и умело, Иначе можно продырявить тело, Козявку рассмешить до слёз, Уж лучше высморкать забитый нос…
Сидел старик у дуба одиноко,
Из носа он козявку доставал.
Загнал в ноздрю свой палец он глубоко,
Как спелеолог, целый час, в ноздре блуждал.
Козявка пальцу строила гримасы,
Всё глубже дед свой палец загонял,
И встали дыбом старческие власы,
Когда он в попоньке свой палец увидал.
Он думал это глист,
Схватил и потянул,
Издав истошный визг,
Себя перевернул.
Укрывшись за углом, козявка плакала от смеха
Над глупым стариком,
Гордясь, что одолела человека!
Вот так, старик, ты получил с полна,
Мораль рассказа такова,
Что пальцем двигать нужно осторожно и умело,
Иначе можно продырявить тело,
Козявку рассмешить до слёз,
Уж лучше высморкать забитый нос…