МЕДВЕЖИЙ ДЕНЬ
Работая на Камчатке, я привык к медведям, я знал, что они все время рядом на маршруте и ходят за мной, контролируя свою территорию. К этой мысли меня приучил мой друг и маршрутный рабочий, Вадим Иванович, вместе с которым мы таскались по ручьям и притокам речки Вьюн, работая в Агинской ГРП, что вела разведку золоторудного месторождения на Срединном хребте, возле вулкана Ичинского. Я – студент на преддипломной практике, он – классический «бич», бывший интеллигентный человек, бывший капитан ВВС, который будучи уволенным со службы, пустился в свободное плавание по «северам», пять лет золото на Колыме мыл, потом путины на Камчатке, весной сбор черемши на продажу. Вот из-за черемши он к нам и попал, не смог вовремя уехать и застрял, пришлось на лето устраиваться к геологам, так как к путине уже не успевал, а места там красивые, ему понравилось. Вот и остался и попал ко мне, ну или я к нему, так как из нас двоих с лотком был знаком только он. Сразу, как только мы начали бродить по ручьям и мыть пробы, он мне сообщил, что я очень беспечен, так как иногда хожу тихо, а это в этих местах довольно опасно, нужно постоянно греметь лопатой по камням, предупредить «хозяина», хотя он и так за нами ходит. Я ему не поверил, а он решил мне тут же доказать.
- Мы ведь через час обратно пойдем?
- Да, и по этой же тропе.
- Смотри, я докурил и «бычок» кладу на поваленный ствол, вот так. Запоминай! Обратно пойдем его или не будет, или будет сдвинут.
- Ладно, запомнил.
Когда шли обратно, окурка уже не было, смахнул его любопытный «мишка». Так и жили-дружили, они нас не трогают, а мы их. Сигнальную ракету, правда всегда с собой таскали, на нее надежды больше чем на карабин. Если в упор разрядить, так страшное дело, термит в брюхо, да и легче раз в двадцать и нервы бережет. Идешь иногда вдоль ручья, а «мишка» со склона из кедрового стланника, нет, нет, да морду и высунет. Там ведь и пройти невозможно, а он ходит и даже не шумит. Его главное, случайно не напугать – «медвежья болезнь» с ним от испуга происходит, приходится потом по замаранным кустам продираться….
Осенью 1981 года, за месяц до завершения моей практики, нужно было отработать маршруты на восточной стороне озера Копылье. Встать там лагерем, недели на две и отходить там небольшой участок. Место там было не очень доступное, вещи можно было привезти только на лодке. Все необходимое, вместе с лодкой, было уже спрятано в неглубокой расщелине возле озера. Осталось только снять из палатки чугунную «буржуйку», положить ее в рюкзак и добежать до озера, а там надуть лодку, сложить вещи и, пройдя на веслах два километра поставить лагерь. Место для лагеря выбирать не надо, оно там одно. Озеро заполняет собой узкую расщелину в горах. Ширина его метров двести, а длина два-три километра. Глубину мерить пытались, но запаса лески не хватило, вообще – бездна. По бокам озера отвесные скалы и только на обоих концах более или менее ровные места.
Утро началось у меня с неторопливых сборов. Валерий Комиссаров, инженер-геолог, с которым я должен был маршрутить, ушел с утра один и налегке, горами до места. Так что меня ни кто не подгонял. Поел, собрал вещи и тут заметил, что ножны прохудились, проволока, которая была накручена, поверх выдолбленной деревяшки ослабла, и ножик стал вываливаться. Непорядок, нужно исправить. Сказано – сделано, ножик теперь сидит крепко, печка разобрана и все-таки поместилась в рюкзак, тяжелая зараза! Последний штрих в подготовке – это напяливание на голову ядовито-зеленой вязаной шапочки, последнее напоминание о не купленном фотоаппарате. Мама моя, незадолго перед моим отъездом на Камчатку, приехала в гости из деревни и радостно встретила меня обновкой – ярко-зеленый свитер 62-го размера.
- Вот, Игорь, подарок тебе купила!
- Знаешь, что! Сама носи, меня же в него два раза завернуть можно!
- Я тебе его на вырост купила, подрастешь, и он тебе впору будет.
- Знаешь, чтобы вещь не пропала, разрежь его и сделай себе юбку, а из рукавов шапочек лыжных нашей!
Пошутил, значит, но мне стало резко не до шуток, когда я обнаружил пропажу всех моих накоплений! Полез в чемодан доложить «пятерочку» и обнаружил, что денег нет!!! Приехала родная мама навестить сына, нашла в его вещах деньги и с умом их потратила…в уцененке! Наверное, хорошо, что она не стала у меня задерживаться, я ведь чуть по швам не треснул от злости и обиды.
Шапочек лыжных она действительно нашила, и юбку себе сделала, и привезла их мне перед отлетом, и обещание выдавила, что обязательно их носить буду. Злость у меня на нее, конечно, прошла, но обида осталась, как и ее святая уверенность, что ничего такого она не сделала….
Так вот, о шапочке, как примерный сын, натянул ее на уши и посмотрел на себя в зеркало, весящее на березе…. Вид, не самый удачный, ярко-зеленый верх, темно-синяя роба и посередине моя удивленная рожа. Удивлялся я сам себе, зачем я этот шедевр напялил, но решил ничего не менять, холодно уже ночами стало. Поставил собранный рюкзак на пенек, повесил на шею карабин и фотоаппарат, продел руки в лямки и стянул лямки рюкзака веревочкой. Ну, все, тронулись! Блин!!! Тяжело-то как! Нужно было на два рейса вещи разделить! Через километр, срочный привал, как раз и пенек возле канавы подходящий. Устроил рюкзак на пень и сижу – отдыхаю. Бездумно смотрю вниз по склону. Осень уже, листва облетела, кусты стоят голые и видимость гораздо лучше, чем летом. Проплывший в кустах коричневый горб, я сначала равнодушно проигнорировал, мимо сознания, как-то прошло. Но когда этот горб над кустами развернулся и начал зигзагом двигаться вверх по склону в мою сторону, я запаниковал!
-«Медведь!!!», кажется, я прокричал, но скорее всего, промычал, потому, что слова произнести не смог! Сразу вспомнился просмотренный журнал по технике безопасности, с фотографиями последствий нападения медведей, кирзовые сапоги с торчащими костями и бок коровы, вскрытый, как чемодан, ударом медвежьей лапы….
Сижу на кочке, придавленный рюкзаком, лямки которого связаны на груди веревочкой. Веревочку нужно разрезать, чтобы сбросить рюкзак и вытащить карабин. Хватаюсь за нож, но не тут- то было! Свежепочиненые ножны плотно держат лезвие и рука постоянно соскальзывает….
А медведь идет все ближе и ближе, видимо он решил посмотреть, что это такое молчаливое, зелено-синее и методично бьющее себя по пузу. Остановился он напротив меня в четырех метрах, я потом измерил. Высотой, около 170 сантиметров, коричневый с шоколадным отливом, шерсть густая, длинная, морда узкая, как колун, глазки маленькие, тянет нос свой ко мне и ноздри трепещут – нюхает! Мыслей нет! Вернее есть сразу три….
Первая! Сейчас, как даст лапой и голова моя отлетит и покатится! Очень не продуктивно!
Вторая! Какой хороший кадр! Даже метится в видоискатель не нужно, только направить, взвести и щелкнуть! Нет, нельзя! Медведи на звук затвора фотоаппарата могут реагировать очень агрессивно. Руки прочь!
Третья! Нужно «мишке» приклад карабина показать, он же не знает, что я только приклад и могу вытащить!
Перестаю бить себя по животу, в безуспешных попытках достать ножик, изворачиваюсь и двумя руками протягиваю медведю приклад….
Неожиданно, эта туша подпрыгивает на всех четырех лапах и, развернувшись в воздухе, с шумом убегает сквозь кусты.
Рассиживаться я тоже не стал, и, вскочив, бросился вниз по тропе, отметив про себя, что рюкзак стал на удивление легким и совсем не мешающим мне бежать. Оставшиеся мне два километра до озера, я проскочил достаточно быстро, адреналин помог. Раскопал лодку, надул ее, сложил вещи и как-то неожиданно расклеился. Сел на берегу протоки, которая вытекала из озера, и тупо смотрел на воду. Вдруг осознал, что протока буквально кишит рыбой. Рыбешка мелкая, размером с окуня, «зеленуха» называется, очень вкусная и жирная. Как ее настоящее название никто не знал , ихтиологам показывали, но они тоже не определили, реликт, наверное какой-то, больше не встречается наверное ни где. На нерест идут одни самцы, «зеленух» с икрой ни разу не встречалось. Ловили ее обычно вершами или сачком просто черпали, главное на ход попасть. Ни каких сачков у меня не было, был в запасе один большой тройник, привязал я его шнуром к ветке и начал подсекать, как в аквариуме. Часа за два надергал полное ведро и только тогда опомнился, мне же еще плыть и палатку ставить. Озеро тихое, прозрачное, на отмели нарезают круги две нерки. Брачный танец у них такой. Две ярко красные рыбины, длиной чуть меньше метра плавают друг за другом почти у поверхности. Сразу становится понятно, почему у нерки второе название «красница», совсем не из-за красного мяса, как говорят продавцы на рынке, а из-за окраса шкуры во время икрометания и последних дней жизни. Когда нерка доходит до места, где она родилась, мясо у нее становится белое и сухое, шкура побита, а морда и тело сильно трансформируются. Они по пути от моря до озера ничего не едят, поднимаются вверх на сотни километров, штурмуют водопады и все это на тех запасах энергии, что накопили в океане, высушивая свой организм к концу пути до предела.
Вечером, поставив палатку и слегка обустроившись, мы решили маленько порыбачить, половить озерного гольца, «зеленух» я всех развесил сушиться и рыбы для ухи не оказалось. Поставили сеточку, а сами сидим и на зимние удочки рыбачим. На крючке икра, на дне ведра уже с десяток озерных гольцов бьются. Хариус и хариус, только белый. Ляпота!!! Оказалось, только, что «медвежий день» еще не кончился….
Смотрим на лагерь, а у нас гости! Медведица с двумя медвежатами хозяйничают на лужайке. Вот опрокинули палатку и добрались до консервов. Помяли и раскидали все наши продукты, а мы сидим в лодке и ничего не можем сделать, только руками помахать, карабин ведь в палатке остался. Просидели в лодке почти до темноты, хорошо хоть перед самым закатом гости нас покинули.
Вот так окончился мой «медвежий день», хорошо хоть «медвежью болезнь» не заработал, и какого цвета адреналин, не выяснил.