Майтрейя
19 августа 1920 года вождь монгольской революции Сухэ-Батор доставил в Иркутск областному ревкому письмо монгольского богдыхана Нгаванга Лобсанга Чокьи Ньимы Тензина Вангчуга. Правитель Монголии просил помощи Советской России против китайских оккупантов и русских белогвардейцев.
В письме Ленин сравнивался с Майтрейеей – новым Буддой. Нужно сказать несколько слов о вере буддистов-ламаистов в Майтрейю.
Имя Майтрейя имеет параллель с древнеиранским божеством Солнца Митрой, многие образы которого были заимствованы затем христианами в культ Иисуса Христа. Сам Майтрейя у буддистов также имеет явное функциональное сходство с Христом в Его Втором пришествии. Майтрейя это грядущее и последнее воплощение Будды. Он придет, чтобы спасти наш мир от окончательного вырождения и установить новый справедливый порядок.
Вера в то, что революция в России знаменует собой пришествие Майтрейи, и что Майтрейя не кто иной, как сам Владимир Ильич Ульянов, сразу после 1917 года стала широко распространяться среди монголов, бурят, тувинцев, калмыков и тибетцев.
Весть о том, что сам Майтрейя спешит им на помощь, воодушевила монголов в дни революции. Она помогла им в 1920-1921 гг. прогнать китайцев и отразить нападения белогвардейцев.
Барон Унгерн, мечтавший, с помощью японцев, создать марионеточную «Монгольскую империю», также апеллировал к буддизму. Но он, в глазах монголов, явно не тянул на Будду нового миропорядка. Майтрейей мог быть только Ленин, опрокинувший весь старый мир и освободивший людей от угнетения. Так это воспринималось из глубины Центральной Азии.
На похороны Ленина в январе 1924 года, говорят, приехала делегация тибетских лам. К сожалению, этот факт невозможно подтвердить подлинными фотографиями с места события.
Калмыцкие корни и тувинские контакты Ленина
Ну, хорошо, то, что где-то Ленину нашли место в религиозных воззрениях буддистов, еще не говорит о том, что сам Ленин исповедовал эту религию. Даже если он поощрял, в интересах революции, именно такое религиозное прославление самого себя.
Однако есть некоторые свидетельства, что Ленин был если не практикующим буддистом-ламаистом, то, во всяком случае, не чуждым философских концепций и мистических практик этой религии.
Здесь сразу надо вспомнить, что бабушка Ленина по отцу Илье Ульянову – Анна Смирнова – была крещеной калмычкой. Центральноазиатские корни запечатлелись в чертах лица Ильи Ульянова и его детей, в особенности младшего брата Ленина – Дмитрия Ульянова.
Переход калмыков в православие, побуждаемый выгодами правового характера, был в царской России легким делом. Для буддиста вообще не существует такого понятия, как отступничество от своей религии, играющее такую ключевую роль в воззрениях христиан, мусульман и иудеев. Решая поклониться Иегове, Аллаху или Иисусу Христу, буддист не изменяет своей вере, а лишь добавляет еще одного божка в привычный пантеон.
Дело в том, что Будда – не бог, и в то же время буддизм не отрицает богов. Просто боги для буддиста – существа более низкого порядка, чем сам Будда, потому что они, в отличие от Будды, не в состоянии достичь нирваны. Но они обладают бóльшим могуществом, чем простые смертные люди.
Поэтому нет ничего зазорного, чтобы поклониться местному божеству – бурхану – в той местности, где он имеет силу. Об этом восприятии Христа буддистами следует помнить, когда мы видим современного министра обороны творящим крестное знамение перед парадом. Однако вернемся к Ленину.
Бабушка Ленина умерла, когда Володе был всего один годик. Но наверняка с некоторыми элементами ламаистской культуры калмыков познакомился Илья Ульянов, а от него их узнал и Володя.
На Владимира Ильича Ульянова могла оказать большое влияние встреча в ссылке с буддийским монахом, однажды забредшим в Шушенское. Дело в том, что юг Енисейской губернии (ныне Красноярского края) граничит с Урянхайским краем (ныне Республика Тыва), где живут тувинцы – ламаисты по вере. Они были частыми гостями в окрестностях Минусинска, где располагается Шушенское. О встрече и долгой беседе Ленина с тувинским ламой упоминал польский революционер Ян Проминский, отбывавший в это же время ссылку в Шушенском.
Буддизм и большевистская революция
Заслуживает внимания также то, что с января 1918 года по инициативе и при активном участии Ленина рассматривались различные варианты символики Советского государства. В одном из вариантов присутствовала свастика – традиционный буддийский символ. Были изготовлены образцы государственного герба и государственного флага РСФСР, где свастика присутствовала наряду с пятиконечной звездой и серпом с молотом. Готовились наградные знаки для будущих командиров РККА в форме свастики. К сожалению, по цензурным условиям, их невозможно продемонстрировать тут.
От использования буддийской свастики в символике Советской России Ленин решил окончательно отказаться только летом 1918 года. Тогда, после расстрела царской семьи, в комнате, где содержалась арестованная императрица Александра Федоровна, были найдены сделанные ее рукой рисунки свастики в теософском истолковании. Об этом было донесено Ленину. Вождь революции воспринял это как знак того, что символ свастики «похищен» контрреволюционерами и потому не должен больше использоваться революцией.
Против буддизма Ленина может быть выдвинуто возражение, что, будто бы, действия и приказы Ленина, направленные на массовые убийства людей, противоречат миролюбивому характеру этой религии. Этот предрассудок происходит от невежества. Буддисту претит лично проливать кровь, но ничто не запрещает ему приказать сделать это не буддисту.
Еще древний индийский царь Ашока, принявший буддизм в 3 веке до Р.Х., приказал своим воинам, не являвшимся буддистами, уничтожить насельников нескольких монастырей, придерживавшихся «еретического» направления буддизма. Согласно надписи на стеле самого Ашоки, было убито при этом более 3000 человек (Г.М. Бонгард-Левин, Г.Ф. Ильин. Индия в древности).