... Так и Мишка Громов. Мы стояли на берегу Реки у самой воды все вместе и говорили ни о чём, разглядывая низкий галечный берег той стороны, кусочек пламенеющей на восходе Тундры. И вдруг, без каких-то либо звуков перед нами возник человек и с ним четыре - пять оленей. Мы были удивлены сверх меры. Смотрим друг на друга, опять на это видение. Даже глаза протираем. Да правда, ли это? Привидение делает нам ручкой…Мы, поверив в его материальность, спрыгиваем в Казанку и на шестах, чтобы не пугать мотором Оленей, переправляемся на другой берег. Оставив Оленей у давнего завала плавника, Оленевод приближается к нам, здоровается за руку, заглядывая внимательно в лицо, называет себя: Мишка Громов.
Уже потом, много позже, я понял, как он нас запомнил…Медведев, знакомясь, сказал – Лёха! Мы пригласили Мишку к костру, к чаю. На предложение покушать он сказал: « Потом». Заварили чай. Мишка сосредоточенно понюхал чай, с наслаждением втягивая аромат пуговкой носа. Потом маленькими глотками, не спеша, выпил пол-кружки. Сначала сахар отверг категорически: » Однако вкуса не слышно.» Чай одобрил и только потом стал аккуратно откусывать пиленый сахар, запивая его ароматным «Слоником.» Мы все блаженствовали с чаем вокруг костра, терпеливо ожидая рассказов гостя. Мы его не торопили.Куда спешить?Постепенно наладилась неспешная беседа.
... Мишка Громов - кочевник. Здесь в верховьях его родовые места. Когда-то ещё до войны, его Отец и Мать здесь пасли Оленей. Потом их собрали в колхозе в Оймяконе. Там плохо было – пьют, дерутся… говорит он. Когда умирала мать, она сказала:» Ты можешь жить в тайге. Значит и живи в тайге». Ему было около 15 лет, и он стал жить в Тайге. Сейчас ему 65, как он считает. Выглядит он довольно крепким. Худощавый, подвижный. Чистая одежда, чисто выбрит, даже не скажешь, что он скитается, кочует по Тайге.
У него большая площадь обитания – есть места, где он держит свои продукты. Изредка, по кочевым маршрутам, он заходит к своим Лабазам. Живёт Охотой и Мясом, но сейчас с продуктами худо. Обещали привезти люди, взяли у него мех соболя, горностая, белки, зайца и уже два года не везут обещанное, а ему надо муку и много чего другого. Кто был, и кто обещал, он объяснить не мог, по сути, наверное, и не знал, просто любое имя. Мы, конечно же, предложили ему то, что у нас есть. … Исходя из нашего сегодняшнего бытия, мы поняли, что взяли продуктов на две такие экспедиции, а потому поделились с Мишкой от души. Ему пригодились и лапша с макаронами, и рисовая и гречневая крупа, и мука, и растительное масло. Шкурки, которые он предлагал, никак нас не интересовали...
... Мы предложили подождать до будущего года… Привезём его заказ – заберём шкурки. Ещё надо придумать, куда их деть. Да ещё и он может реализовать их другими путями; он выходил время от времени к людям для товарообмена. Мы объяснили ему, что на этом Лабазе, оставим всё, что будет лишним на обратном пути. И мы рассчитывали придти сюда на будущий год. Мишка остался ночевать с нами, а Олени на том берегу, на обширной поляне мха. Их было хорошо видно от домика. Олени спокойно паслись. За ужином, как обычно, подали спиртное. Мишка отказался от предложенного стакана водки. Налил её в свою, крохотную граненую стопку, грамм 50, не более. Такими в Охотске продавали спирт из бочек - считалось, там 40 гр. спирта - «Куропаточка». От повтора отказался – голова плохой будет… Спали мы в эту ночь беспокойно.
... Мишка без конца ворочался, вставал и выходил на улицу. Беспокойная ночь! Утром Олени поджидали Мишку около домика. Он отвел их снова на пастбище, и мы сели завтракать. Мы продолжали наш разговор, где и что тут водится. Мишка предложил проводить нас на озеро в километрах пяти от Зимовья. Там он иногда рыбачит. Сказал, что там зимует Хариус и Ленок и там есть Арктический Голец или Мальма, как в Реках Охотского бассейна. Чуть дальше есть ещё озеро поменьше. Дальше уже речка Эльген – Ямовая, впадает в Кеньеличи. В округе ещё много небольших озёр, во всех есть рыба, где то больше, где то меньше….
Переправились к Оленям с Мишкой и запасом продуктов. Мишка показал на ближайший бугорок: Идите туда, там тропа – по ней пойдёте до Озера, никуда не сворачивая». Нагрузившись походным скарбом, мы поплелись искать тропу и нашли её. Местами шириной около 50 - 70 см, хорошо натоптанная, тропа повела нас вверх по течению Кеньеличи, по её левому берегу. ... Вскоре Река отошла влево, а мы, держась твёрдого берега, шли дальше и дальше. Тропа извивалась причудливо, но была так же хороша. Иногда от неё отходили чуть заметные тропки.
... Вдруг, у самой дороги стоит остов чума. Пять-шесть сухих шестов, связанные вверху. Внутри круга постель из сухих веток – чья-то ночёвка. Потом, вдруг, на деревце, у тропы связка сухих дров. Потом ещё связка. Потом снова один остов, другой. Пенёчки сухостоя... Здесь Мишка готовил дрова… Мы идём не спеша. Разглядываем окрестности. Скоро Мишканас нагоняет – он идёт не по тропе, а целиной. Идёт легко и быстро. Конечно же, он сильно срезает расстояние. Махнув рукой в направлении нашей тропы, Мишка вскоре скрывается из виду. Наш путь до озера длился 1 час и 22 минуты. Мишка уже спал в своей палаточке, а Олени паслись поодаль. Мы не стали его будить. Побродили по берегу Большого озера – мы назвали его «Надежда» - покидали удочки. Удача улыбнулась нам только в самом верху озера. Туда впадал ручеёк из одного озера повыше, а рядом, через скалу, впадал ещё ручеёк из другого озера. Здесь мы и добыли несколько мальмушек. Здесь же мы нашли длинные, тонкие как удилища шестики – ими Мишка ставил свои оригинальные сетёшки.
Неподалеку от Мишкиной палатки мы развели костерок, заварили чай, разложили сухой паёк. Мишка, отдохнувший 2-3 часика, тоже принял участие. Он объяснил, где и что нам можно искать и вскоре мы расстались с Мишкой и повернули к нашему домику.
Когда мы теперь встретимся?.. В обратный путь мы решили пойти по другому маршруту… Раз уж мы зашли так далеко, почему бы не дойти до Реки – она рядом. И мы пошли по твёрдому плато, ровному как стол, в сторону слияния Кеньеличи и Эльгена. Вскоре мы вышли к другому Озеру - Круглому. С нашей стороны его берег был высоким и обрывистым. Постепенно понижаясь в сторону Реки, этот берег плавно переходил в болотце, через которое Озеро неглубоким руслом соединялось с Рекой. Когда-то здесь было русло Речки Эльген и Озеро, возможно было одним из его поворотов в долине. Было видно, что рыба в озере есть. Видны всплески довольно крупной рыбы. Вскоре мы наткнулись на Мишкины прутки для постановки сетей и здесь же, недалеко друг от друга – старые кострища. Отсюда уже был виден Эльген, поблёскивающий водой сквозь заросли Чозении и Тополей. Устье Эльгена – левее, где-то за поворотом. Кеньеличи и Эльген встречались необычно, русла шли навстречу дуг другу. Встречаясь, два бурных потока слились в глубокий, бурливый омут. Дна не видно. Прозрачная вода отдавала синевой, и в этой синеве терялся белый песок дна Омута. Омут бурлил как вода в кипящем котле, а в воде постоянно всплывали то листочки чозении, то иголки лиственницы, то мох, то пряди зелёных водорослей. Из глубины изредка, словно тени, всплывали крупные хариусы – так фото проявляется в фотографическом кювете. Тень становилась плотнее, постепенно всплывая, увеличивалась – попадала под лучи полуденного солнца. Вот уже видны голубые плавнички под брюхом, большой хребтовый плавник – Парус, светлое пятно хвоста – Махалки оканчивается широкой лопастью рыбкиного руля.
... КрасавЕц!!! Выдыхаем мы разом и бросаемся к своим снастям уложенным по-походному. Сразу четыре разные мушки шлёпнулись на эту загадочную акваторию. Чуть натянулись лески и поплавки-грузила пошли гулять по бурлящему омуту, давая возможность мушкам призывно гулять по поверхности. В глубине омута завертелись свинцовые приманки, изображая потерявших опору личинок стрекозы.
Ничего!... Новый заброс!.. Дубль пусто!..
Раз за разом забрасываем удочки в разные места омута – никакой реакции. А нас раззадоривает это демонстративное презрение к нашим стараниям и мы старательно проверяем рыбное место. Ну, где вы, милые?.. Мы же видели, вы здесь!.. И вдруг, что-то большое спокойно поднимается из глубины, без всякой спешки захватывает мушку и, спокойно плеснув по воде, словно ладошкой, уходит в воду. Удочка у Андреича сразу согнулась в дугу.
... И началась трудная и умная работа.Все остальные замерли. Счастливчик, поддерживая натяг лески, потихоньку ведёт рыбину к низкому берегу. Добыча яростно упирается, тянет леску то в одну, то в другую сторону. Но всё ближе и ближе берег. Улучив момент, когда хариус на мгновение резко пошёл к берегу, Андреич помог ему леской и тот плавно вылетел на песок метрах в трёх от берега. Ну конечно, это был тот ещё красавец! Штучный экземпляр, более сорока сантиметров, и весом около килограмма.
Нежно-голубая расцветка Хариуса сменяется постепенно тёмно-серой, почти чёрной по спине и жёлтой по животу, на спинном плавнике восемь красных полосок. Думаем – ему восемь лет… На этом всё здесь сегодня для нас закончилось… Сколько мы не кидали удочек, никто больше не откликнулся на наши призывы. Мы отправились вниз по течению Кеньеличи – домой, к устью Худжаха.
Метрах в двухстах ниже по течению мы увидели высокий холм – Скальный выход, в него ударяла Река. На холме растёт мох, брусничник, карликовая берёзка. Вокруг холма молодая поросль лиственницы, чуть ниже по течению хороший лиственничный бор. Только вдоль Реки узкой полосой - чозения, тополь. У самого начала холма, на терраске не подтопляемой Рекой, обнаружили ещё одну Мишкину стоянку – остов юрты, запас сухих дров, железную печку. Печка большая, какие ставят в зимовье. В ней же сложены жестяные трубы – полная печка. В остове полуметровый слой сухих веток лиственницы. Видно, что они не раз обновлялись, добавляясь поверх старых. Мы старательно побродили по окрестностям, и нашли один из Мишкиных складов. Ничего трогать не стали. Нашли мы и тропу к дому по верхнему плато, только с другого края. Скоро по ней мы вышли к ручью, вытекавшему из Надежды. Чуть дальше мы вышли к тропе, по которой утром шли к Озеру. До дома оставалось пол-часа спокойного хода. Ещё пол-часа на еду и чай и мы расплющились на наших постелях, вымотанные нашей прогулкой.
... Пришла пора и для первых продуктов стоянки. Мужички подтрунивали надо мной по поводу рыбы и мяса, но когда попробовали золотистого хариуса с лёгким запахом дымка и просвечивающего насквозь… Теперь их подначки перешли на другую тему…
- Что, стирку затеваешь?
- Да нет, а что?
-Да глянь, мыло хозяйственное заготовил…
Оленина через пару дней стала выглядеть как мыло, тёмное, почти чёрное.
- Да нет, это я зубы лечить буду…
- ???
- А вот гляди…Я отрезаю пластик почти готового «мыла» и начинаю жевать, причмокиваю, смачно сглатывая слюну.
Жую и поясняю… Массаж дёсен, нагрузка на зубы… Кариес
нет, пародонтоз – нет.
Ах, как хорошо… Добавляю ещё порцию и жую дальше.
Шутники, смущаясь, просят попробовать, исключительно
в целях профилактики жевательного аппарата.
И лечатся, лечатся, лечатся…
Теперь при каждом выходе из лагеря берём кроме всего и «Мыло». Рыбалка наша не очень-то и процветает. Это уже потом, в следующий раз, при встрече с Мишкой, мы выясняем, что пришли мы поздновато. Поэтому мы подбирали зазевавшихся и случайных бродяг, но мы были счастливы и бродили по окрестностям каждый раз всё дальше и дальше. И без проблем, целый день активно проводили на ногах. Андреич пока о своей болезни не вспоминал. И я думал, что уже не вспомнит. Мы с ним продолжали принимать Плиску и Кечкемет…
