Развивая наступление на Земландском полуострове, советские войска в ночь на 1 февраля 1945 года овладели поселком Метгетен (сегодня это поселок имени Александра Космодемьянского) – пригородом Кёнигсберга. С этим моментом связана весьма неоднозначная история. Усиленно раскручивать ее немцы принялись сразу же после того как 19 февраля в результате успешного контрудара восстановили сообщение с Пиллау, отбив в том числе и пресловутый Метгетен. Начав с информации о «большом количестве убитых мирных жителей, чьи тела имели признаки изнасилования и различные увечья».
Если верить последующим сообщениям, еще на подходах к поселку было обнаружено несколько сот трупов немецких солдат, некоторые из которых были изувечены до неузнаваемости. Но если это еще можно было списать на боевые действия, то дальше следовали куда более шокирующие подробности. Якобы почти во всех метгетенских домах и садах лежали мужчины, женщины и дети, умерщвленные самыми зверскими способами. Говорилось, например, об отрезанных у женщин грудях и двух 20-летних девушках, которых разорвали автомобилями. Или о стоявшем на железнодорожном вокзале «по меньшей мере, одном» поезде с беженцами из Кёнигсберга, в вагонах которого также не осталось в живых ни единого человека. Особое место в этих страшилках занимал теннисный корт, который, дескать, сначала битком набили немецкими военнопленными и «мирняком», а затем подорвали мощным фугасом – части тел находили даже в 200 метрах от огромной воронки.
Главным свидетелем выступил некий Герман Зоммер, офицер штаба Отто Ляша, коменданта крепости Кёнигсберг.
«Я сделал свои собственные наблюдения 27 февраля 1945 года, когда прибыл в Метгетен по служебным делам, - рассказывал хауптман (этот воинский чин соответствует званию капитана Красной армии).- Когда я проезжал на своем мотоцикле прямо перед железнодорожным переездом в гравийный карьер, чтобы осмотреть здание на предмет его пригодности, я обнаружил за ним трупы 12 женщин и 6 детей. Все были полностью раздеты и сложены в кучу. У большинства детей черепа были сломаны тупым предметом или их крошечные тела были исколоты бесчисленными штыковыми ударами. Женщины, в основном пожилые от 40 до 60 лет, также были убиты ножами или штыками. На всех них отчетливо видны черно-синие следы побоев».
Пытливый штабник не поленился обойти окрестности поселка, установив, что западнее Метгетена у дороги на большом протяжении повсюду лежали трупы гражданских, убитых выстрелами в затылок или «совершенно раздетых, изнасилованных, а затем зверски убитых ударами штыков или прикладов». У перекрестка он увидел «четырех раздетых женщин, раздавленных советским танком». А в кирхе поселка Гросс-Хайдекруг (теперь Взморье), где компанию Зоммеру составил «доктор Ипсен», профессор в майорском звании, они ужаснулись «прямо-таки символичной гнусности» в виде распятой молодой девушки, слева и справа от которой было повешено по немецкому солдату.
Продолжая свои изыскания, ретивый Герман наткнулся на «два особо крупных кургана,.. в которых содержалось около 3 000, в основном, женских и детских трупов». И пришел к выводу, что в значительной части это были не немцы, а… славяне. Конкретнее – остарбайтеры с Украины, видимо, трудившиеся на здешнем кирпичном заводе. Когда в Метгетен ворвались русские, делает вывод Зоммер, большинство мужчин-украинцев немедленно отправили в штрафбаты, а всех неспособных держать оружие тут же пустили в расход.
Интересно, что прямой начальник хауптмана Зоммера – генерал Ляш в своей книге мемуаров «Как пал Кёнигсберг» о событиях в Метгетене упоминает как-то вскользь:
«В этом районе находились соединения 39-й армии под командованием генерал-лейтенанта Людникова. В трофейных документах, добытых во время наступления, говорилось, что при проверке боеготовности были выявлены грубые нарушения. Дисциплина в войсках слаба, сержантский состав занимается пьянством и мародерством, транспортные средства загружены трофейным тряпьем. Согласно приказу от 10 февраля гражданские должны были немедленно отводиться в тыл за 20 километров от зоны боевых действий. У русского командования были, следовательно, свои проблемы и заботы. Однако бесчинства, чинимые по отношению к гражданскому населению в захваченных населенных пунктах, оно не пресекало».
Такая расплывчатая формулировка выглядит тем более странно, если верить все тому же Зоммеру, утверждавшему, что для выяснения обстоятельств трагедии в Метгетене была сформирована специальная комиссия. Которая сфотографировала «несколько сотен трупов» и зафиксировала показания свидетелей. В числе последних фигурируют опять-таки «несколько сотен» военнопленных, которые, мол, подтвердили незавидную участь украинских рабочих. Свой кабинет Зоммер превратил в координационный центр с целью установления родственников жертв «Метгетенской резни». Но вот досада: 2 апреля 1945-го помещение было уничтожено артиллерийским ударом - со всеми хранившимися там документами!
Многие современные исследователи, не отрицая действительно случавшихся расправ с жителями восточной Пруссии (что, кстати, советское командование, в отличие от немецкого в период оккупации СССР, достаточно решительно пресекало), склонны сомневаться в достоверности изложенных Зоммером сведений. Указывая хотя бы на то, что никаких «тысяч гражданских» в Метгетене не могло находиться хотя бы потому, что с приближением к нему советских войск мирное население должны были непременно эвакуировать из прифронтовой зоны. На сей счет действовал строгий приказ. Да и в том, что казненные так и лежали под открытым небом почти три недели, пока поселок не отбили, есть большие сомнения - не говоря уже об откровенной бессмыслице с подрывом теннисного корта и массовым истреблением остарбайтеров.
Впрочем, ведомству доктора Геббельса никаких документальных подтверждений особо не требовалось. События в Метгетене (что бы это в реальности ни было) нацистская пропаганда поспешила использовать в своих целях. Моментально нашлепали плакаты с девизом «Помни о Метгетене!», а газеты красочно расписывали «зверства большевиков». Словом, все почти точь-в-точь как за четыре месяца до этого, после трагедии в Неммерсдорфе, где почти наверняка была осуществлена аналогичная провокация.