Перезаряжаю пистолет и делаю ровно три выстрела. Отблеск свечи уже не искажает взор, я теперь такой меткий, что самому страшно. Глаз, лоб, висок – всегда нужно бить в голову. Уж не знаю, насколько это точно, но голливудские фильмы учили так.
⠀Представляю себя этаким героем-одиночкой, ковбоем в степи с суровым шрамом на лице и мужественно обветренной кожей. И отбиваюсь я…хм…пусть сегодня снова индейцы из резервации разбушевались. Да, они атакуют маленький городок, и шериф нанял лучшего наёмника на тысячу миль вокруг. Я почти герой. Я застыл на вершине холма в лунных лучах и полы моей шляпы треплет неугомонный ветер. И смотрю вдаль, враг мне не помеха, а лишь новое приключение.
⠀Справа копошение, я делаю предупредительный в воздух. Представьте, что я опасен. Услышьте, узрите, и больше не суйтесь сюда, проклятые индейцы кардинала! Интриги вашего вождя ничто в сравнении с моим кольтом. Кольтом, который никогда не мажет.
⠀И пусть я добровольно заперт на этом крохотном куске суши, моё воображение никогда не сдастся! Мы здесь одни – я и твари, которые чавкают днём, поедая собственные вонючие трупы. Твари, рвущиеся по ночам на мой маяк в надежде поживиться человечинкой.
⠀Ещё одна успешная ночь, в которую я выжил, почти позади. Светает. Утренний прибой омывает берег, залитый кровью. И моя рука больше не дрожит.
⠀Когда я был маленьким, часто мечтал о подобных «подвигах». Но заманчивый блеск лабораторий сбил меня с пути истинного. Подумать только, ведь я был слабым и трусливым. Я округлил глаза за запотевшими очками, когда группа снабжения завозила сюда патроны. Зачем они учёному?
⠀Я сотню раз проклял гарвардских профессоров, допустивших этот эксперимент. Хочу выложить на песке огромную надпись «запретите клонирование!». Только твари не дадут. И связь они оборвали в первую очередь.
⠀Но знаете, что самое страшное? Ведь у всех тварей моё лицо. Каково засыпать на рассвете, если всю ночь палил в собственную рожу? Ну когда же они закончатся…
⠀Ладно, гвардейцы, I’ll be back!
