Широко использовались стальные защитные шлемы.
Также известно, что всё новое — это хорошо забытое старое! Так вот, таким новым из хорошо забытого старого в оснащении штурмовых групп явились щит и кираса.
И если кираса, воскреснувшая в Первую мировую, особых изменений со времён позднего средневековья не претепела, то щит усовершенствовали под современные реалии.
В средние века щитом парировали удары мечей, боевых топоров и защищались от вражеских стрел. Поэтому щиты были, как правило, деревянными. Теперь же задачей щита стало принятие на себя и удержание пуль из пистолетов и , если очень не повезёт, винтовок. Поэтому щит стали изготавливать трёхслойным: первым шёл стальной лист толщиной 3 мм, затем прослойка волокнистого материала (типа перьевой или ватной перины) 40- 50 мм и третьим слоем был стальной лист толщиной 2 мм. Слои были скреплены между собой. При попадании пуля, если пробивала первый лист, то затем попадала в волокнистую среду и ещё больше теряла пробивную силу запутываясь в волокнах, и, как правило, внутренний металлический лист уже не пробивала. Такой щит весил порядка 25 кг.
Тактика действий штурмовых групп была такой.
Необходимо было скрытно подобраться к траншее противника. Для этого ночью сапёры проделывали проходы в проволочных заграждениях. Далее штурмовики подбирались окопам противника, вырезали часовых и группа формировалась в боевой порядок.
Впереди двигались бойцы, несущие щиты (щитовые), один или два, в зависимости от ширины траншеи. За ними вплотную шли вооружённые пистолетами и холодным оружием коллеги — двое или трое. Следом за ними - гранатомётчики (как правило двое). Следом — бойцы несущие на себе запас гранат и патронов(3-5 человек), в их функции входило так же добивание раненных противников. При движении по траншее противника гранатомётчики бросали вперёд, по ходу движения группы, гранаты, которые в замкнутом пространстве траншеи успешно уничтожали и ранили вражеских солдат (спастись от поражения гранатами можно было только выпрыгнув из траншеи, но наверху уже поджидал пулемётный огонь противника, который знал, что в траншею зашла штурмовая группа, да и снайперы тогда уже появились…). При этом основные силы немцев, остававшиеся на позициях, завязывали перестрелку создавая шумовой фон, скрывавший взрывы гранат и выстрелов, что давало штурмовикам возможность делать своё дело.
Сразу же, после окончания разрывов гранат, группа занимала обработанный гранатомётчиками участок. При этом стрелки, следующие за щитовыми, отстреливали и вырезали оглушённых противников, а идущие сзади носильщики боезапаса добивали раненных. В случае необходимости штурмовики менялись ролями (ну да, таскать тяжеленный щит постоянно довольно утомительное занятие…). Если на пути попадался блиндаж или бункер, то внутрь бросалось несколько гранат, и потом заканчивали зачистку револьверами и ножами.
Ну и драться в рукопашную штурмовикам приходилось тоже частенько — не всегда же всё идёт по чётко отработанному плану…
На первом этапе применения немцами штурмовых мероприятий их противники были шокированы: классические приёмы штыкового и сабельного боя в ограниченном пространстве траншей просто не работали! Ну не развернёшься ты в узкой траншее с длинной винтовкой или саблей…
Потом штурмовые группы, аналогичные немецким, появились уже у всех противоборствующих сторон. Но самыми боеспособными считались немцы и англичане с французами. Кстати, именно тогда у англичан и появился термин «коммандос».
А как же дела с штурмовыми группами и рукопашными премудростями обстояли в русской императорской армии на тот момент? В начале зимы 1916 года 448-му Каспийскому пехотному полку, занимавшему позиции в лесистой части Карпат западнее с. Селятин, удалось захватить в плен германского лейтенанта, командира штурмовой группы. При нём была обнаружена инструкция по обучению, подготовке и тактике штурмовых групп.
После перевода на основании этой инструкции было разработано «Наставление для ударных частей», которое являлось приложением к приказу № 320/48 от 1917г.
Однако, при этом, формирование и оснащение «ударных частей» должно бы производиться за счёт армии и на базе армий, в которых им предстояло действовать. Особую пикантность этому факту придаёт то, что снабжение русских войск на тот период становилось всё хуже и хуже, а боевой дух всё ниже и ниже. Да и революцией уже пахло довольно отчётливо…
В общем, дальше приказов и циркуляров дело не пошло. Были попытки создать ударные батальоны в июльском наступлении 1917 года, но попытка успехом не увенчалась. Да и не было одного важного фактора, для создания боеспособных ударных подразделений — у тех же немцев не было такой дистанции между солдатами и офицерами, когда дело не касалось выполнения приказов обращались друг к другу не иначе как «камрад», то есть «товарищ». Попробовал бы солдат русской армии назвать «его благородие» офицера товарищем…. Да и солдату на хрен бы сдалось прикрывать в штурмовом рейде спину «благородия», которое его и за человека то не считает… А потом и вовсе с немцами «братания» начались, а «благородий» сначала втихаря, а потом и в открытую стали «в расход» пускать.
Единственные, кто успешно проявлял себя в диверсионных и разведывательных рейдах на вражеские позиции были казаки-пластуны кубанских и терских частей ( у них ещё были очень сильны традиции вылазок за Кубань и Терек в ответные набеги на поселения горцев).
Продолжение следует...