Кризис власти приводит к смуте. А смута обычно является причиной появления самозванца у власти. История нашей страны знает и смутные времена, и самозванцев. Одним из них был, например, Лжедмитрий Второй.
Помимо Смуты и польской интервенции появлению второго Лжедмитрия предшествовали два события — смерть и якобы чудесное спасение царевича Дмитрия Углицкого и временное воцарение польского ставленника Григория Отрепьева, известного в истории как Лжедмитрий Первый.
Царевич Дмитрий Углицкий был младшим сыном царя Ивана Грозного. Он считался незаконнорождённым, но был при этом последним представителем рода Рюриковичей по мужской линии. Так что вполне мог претендовать на престол после своего обделённого здоровьем единокровного брата Фёдора.
Но борьба за власть всегда была делом серьёзным, не стесняющим себя в средствах. А потому, так случилось, что Дмитрий умер раньше болезного Фёдора. В примерно восьмилетнем возрасте. Тщательное расследование его смерти показывает, что это был несчастный случай. Однако до сих пор среди историков не утихают споры: многие считают, что царевич Дмитрий был убит.
Фёдор Иоаннович восседал на троне до 1598 года, после чего началась эпоха безвластия, названная в истории Смутным временем. Неудивительно, что этим тяжелейшим кризисом попытались воспользоваться. В том числе и поляки, у которых это практически получилось. Им удалось возвести на престол якобы чудом спасшегося царевича Дмитрия Иоанновича, который был через год свергнут и вошёл в историю под именем Лжедмитрия Первого. Есть несколько версий о том, кем он был на самом деле, но самая распространённая говорит о том, что это беглый монах Григорий Отрепьев.
Его женой и, соответственно, русской царицей была Марина Мнишек, дочь польского воеводы. Во время Московского восстания, когда был убит Лжедмитрий, она избежала гибели. И именно она подтвердила «легитимность» Лжедмитрия Второго, выдававшего себя за в очередной раз спасённого царевича, а затем и царя, став его законной супругой.
Новый ставленник польских интервентов коронован не был, он даже не дошёл до Москвы, остановившись лагерем в Тушино, за что и получил прозвище Тушинский вор. Однако это не мешало ему издавать указы, принимать заграничных послов, казнить и миловать. И это притом, что официальным царём на тот момент был Василий Шуйский, который очень быстро утрачивал власть. А второй Лжедмитрий тем временем чеканил собственные деньги, создал свою Боярскую Думу и активно переманивал к себе воинов.
Но кем же он был на самом деле? Оказывается, версий о его происхождении ещё больше, чем о Лжедмитрии Первом. Причём даже его подручные точно не знали, кто он есть. Так, на допросах воевода Дмитрий Мосальский Горбатый показал, что Лжедмитрий «с Москвы с Арбату из Законюшев попов сын Митька». Другой современник, боярский сын Афанасий Цыплятев, утверждал, что «царевича Дмитрея называют литвином, Ондрея Курбского сыном». Монахи Троице-Сергиева монастыря были уверены, что Лжедмитрий Второй — из бояр Верёвкиных, которые первыми признали в нём спасшегося царя.
У поляков тоже было своё мнение на этот счёт. Они считали, что это крещёный еврей Богданко, который сначала был учителем, а потом прислуживал в церкви. Его внешнее сходство с Лжедмитрием Первым заметил поляк М. Меховский и силой заставил его выдать себя за русского царя. И это далеко не все версии, но сегодня ещё труднее установить личность самозванца, чем тогда, по горячим следам.
Лжедмитрий Второй отличался, как отмечают многие современники, жестокостью и необузданным нравом, поэтому за три года успел настроить против себя не только русских бояр, но и поляков, а также своих собственных подданных. Одним из них, крещёным татарином Петром Урусовым, он и был убит.
Удивительно, но печальная судьба двух самозванцев не остановила прочих претендентов на московский престол. Были и другие Лжедмитрии, пока не избрали нового законного царя. Но и с приходом Михаила Романова спокойствие воцарилось не сразу…