Из записок верхнего.
1.
Капсулу связи принесла в клюве ласточка — редкая птица в этих краях, но вполне обычная наверху. Я собирался мирно поужинать и полистать читалку, в которую только-только закачал свежий детектив, когда услышал настойчивый стук в окно. Честно говоря, пускать птицу в дом сразу очень не хотелось — детективчик обещал быть захватывающим. Поэтому я взял читалку, поплотнее закрыл окно, а сам побежал на кухню, где быстро сварганил бутерброд с колбасой и открыл бутылку «Томского». Подождут полчасика. Может, я в ванной был или, там, медитировал или медитировал в ванной.
Но настырная птица так просто не сдалась — не успел я сделать первый, самый вкусный и живительный глоток холодненького, как снова услышал стук в окно. Я еще удивился тогда: обычно связные ласточки мирно ждут у одного окна, пока их не впустишь. Видимо, что-то действительно срочное. Я сделал еще глоток, отправил в рот остатки бутерброда, с сожалением убрал бутылку в холодильник и впустил птицу, чтобы принять капсулу.
Мда. Дело серьезней некуда: «Срочно наверх, кот в шляпе».
Обычно меня не отправляют куда-то вот так, с бухты–барахты. Не помню такого. Ладно, наверх так наверх — решил я, оделся и пошел в кладовку. Постоял немного у шкафа, настраиваясь на образ. Черт, вот не могут конкретней что-то придумать… кот в шляпе… какой кот: черный, серый, полосатый? В какой шляпе? Я представил рыжего кота в черном цилиндре и вошел в шкаф, то есть лифт. Ну, то есть шкаф-лифт. Через какую-то долю секунды я был наверху. Пахло сиренью и грозой. Вдохновляюще так пахло.
Петр уже ждал меня. Он был взволнован, хмур больше обычного, забыл пожать руку и вообще поздороваться.
— Максим, ну что так долго! Я уже хотел спускаться за тобой, пошли скорее, все ждут.
Мы поспешили к зданию Совета сквозь парк. Срезая путь, Петр широко шагал по газонам, разгоняя павлинов и индюков, я еле поспевал за ним. Солнце жарило невыносимо, и я пожалел, что не взял кепку.
— А ты не расскажешь, что случилось? — мне хотелось подготовиться к тому, чего ждать на Совете.
— Случилось, Максим, случилось, — он вдруг остановился. Достал мятую пачку сигарет, кивком предложил мне закурить — я не отказался. Закурили. Помолчали. Петр потер небритый подбородок рукой, как всегда делал, пребывая в задумчивости. —Никто из нас никогда не думал, что это правда.
— Ты о чем?
— Это пророчество, с которым все носились нижние, в свое время было даже несколько совместных Советов нижнего и верхнего света по этому поводу. Ну, ты должен помнить.
Я помнил. Пророчество Мусы. О ведьме, которая каким-то образом станет верхней и сдвинет равновесие, что приведет к войне верхнего и нижнего света. Нижние почему-то верили в него больше нас, тогда-то по их настоянию и было заключено это глупое соглашение о «сведении до минимума контактов представителей верхнего и нижнего света в мире людей». Муса был человеком и никогда не был ни внизу, ни у нас. Его проверяли, подвергали гипнозу, исследовали его сознание, даже, по-моему, анализы какие-то брали. Все показатели были в норме, как у обычного человека, один только какой-то зашкаливал, уже не помню какой. В общем, однозначного решения принято не было: действительно ли это пророчество или так, бредни старого китайца. Хотя соглашение вот заключили. Но неужели…
— И что, что, оно сбылось?
— Пойдем, Максим, нас уже заждались, нехорошо так опаздывать. Время-то неспокойное нынче.