После блестяще выигранного сражения при Гросс-Егерсдорфе главнокомандующий Русской армией генерал-фельдмаршал Степан Апраксин столь же блестяще профукал результаты несомненной виктории, приказав войскам отойти из Восточной Пруссии обратно в Курляндию. За что и был снят с должности оправившейся чуть позже от болезни императрицей Елизаветой Петровной, отозван в Петербург, арестован и заключен в тюрьму, где и умер в августе следующего, 1758 года.
Новым главнокомандующим был назначен генерал-аншеф Виллим Фермор, под предводительством которого в январе 1758-го Русская армия вновь начала победное шествие по Восточной Пруссии. Свежие впечатления пруссаков от гросс-егерсдорфской баталии отнюдь не способствовали их воинственному пылу. Поэтому, едва лишь стало известно, что русские подходят к Кёнигсбергу, гарнизон на пару с отцами города элементарно смазал пятки, чтобы удобнее было бежать как можно дальше в юго-западном направлении.
Оставшиеся безвластными кёнигсбержцы пораскинули мозгами, а потом выбрали несколько депутатов, немного балакавших по-русски, и отправили их навстречу победоносному Фермору. 10 января делегация предстала перед главнокомандующим и залопотала на разные голоса:
- Ми есть страссно шелать, херр фельдмаршал, отдафаться под покрофительство унзере гелибе муттер императрцца Елизафета Петрофна! Токмо наши городские привилегии не трогайте, Христом-богом просим!
- Ин ладно! – махнул надушенной перчаткой Фермор. – Нужны нам ваши привилегии, как собаке треуголка, своих, вона, девать некуда.
Довольные бюргеры поспешили обратно – готовить торжественную встречу. И так расстарались, что русские даже несколько опешили от прусского гостеприимства.
«Все жадничали видеть наши войска и самого командира, а как присовокуплялся к тому и звон колоколов.. . и играно в трубы и в литавры.. . во все время шествия, то все сие придавало оному еще более пышности и великолепия», - писал известный позже как мемуарист, а тогда русский офицер Андрей Болотов.
Не успевшее или не пожелавшее драпануть местное начальство с почетом приняло Фермора в Кёнигсбергском замке, еще раз заверив, что вся Пруссия с глубочайшей покорностью отдается под протекцию Российской империи. Последняя, таким образом, приросла сразу 521 тысячей новых подданных, которые наперегонки принялись присягать новой власти. Среди первых присягнувших оказалась поголовно весь преподавательский состав Альбертины, в том числе некий доцент университета Иммануил Кант.
В лютеранских кирхах и католических церквях немедленно начались молебны за здравие Елизаветы Петровны и победы русского оружия над прусским королем. «Всякая власть от бога», - пожимали плечами пасторы. Рев церковных органов заглушали хлопанье пробок от шампанского на бесчисленных банкетах и треск праздничных фейерверков в сполохах иллюминации.
Трудно сказать, насколько искренне были новые российскоподданные в своих патриотических изъявлениях. Расчетливым пруссакам, несомненно, импонировало то, что теперь не придется платить обременительные налоги и отдавать своих сыновей в рекруты Старому Фрицу. Прознавший о такой гнусной измене король Фридрих II невероятно возмущался и потом так никогда и не простил до конца жителям Восточной Пруссии их двурушничества.
Привыкшим к жестким тискам орднунга пруссакам особенно пришлось по нраву, что русские губернаторы сохранили весь штат чиновников на местах, но подати при этом уменьшили и принялись чеканить новые монеты вместо прежних, которые после фридриховских манипуляций изрядно потеряли как в весе, так и в доверии.
Новоявленных соотечественников армейцам обижать было как-то не с руки, поэтому обычного в ходе войн насилия армии над мирными жителями не наблюдалось. Даже по природе своей склонную к грабежам иррегулярную калмыцко-башкирскую кавалерию в этом смысле приструнили. Благодарные обыватели взамен не сколотили ни одного партизанского отряда, обеспечив Русской армии спокойный тыл.
Увы, вся эта идиллия продолжалась не слишком долго. Аккурат на Рождество 25 декабря 1761 ( 5 января 1762-го по новому стилю) года, в 3 часа пополудни скончалась императрица Елизавета Петровна и на престол вступил Петр III.
Ярый фанат Фридриха II немедленно прекратил военные действия против Пруссии, а вскоре заключил с королем мирный договор, вернув обожаемому кумиру Восточную Пруссию и отказавшись от всех приобретений в ходе Семилетней войны, практически выигранной Россией.