Про то, что дача у нас на месте старой деревни, я уже писала.
Так что с домовыми все путем. Много их.
Наш был дедулька ворчливый, но добрый. Любил пройтись шаркающей походкой вокруг дома. То посуду поправит, чтоб тарелки не побились, то вещь нужную прямо под нос подсунет.
Но однажды что-то занемог домовой. Стал часто охать, скрипеть половицами.
Вот как-то ночевали мы с сестрой на чердаке, а брат с женой и с ребенком в доме. Слышим - идет кто-то во дворе, ноги еле волочит по каменным плиткам. На открытую терраску подошел, бидон с водичкой из колодца открыл, кружкой зачерпнул, попил и на место все поставил.
Мы с сестрой поржали, аки лошади полковые, думаем что так молодых на водичку пробило. Ну, и спать легли.
А утром невестка и говорит: "Что девки, сушняк бил? Что вы ночью шебуршили?"
Смотрим мы друг на друга и молчим, но глаза круууглые). Бабулечка моя подошла спросила в чем дело. Потом внимательно выслушала и погнала нас на огород сорняки полоть, чтоб языками попусту не молотили. А вечером рядом с бидоном что-то в белую тряпочку завернутое положила.
Больше никакого шума мы не слышали.
Когда мы отстроили новый дом, я домового со старого дома на венике перевезла (кому надо расскажу как). Все надо мной посмеялись, правда.
А потом у меня такая черная полоса началась, что не до дачи мне стало. Жить, порой, прости Господи, не хотелось.
Но вот приехали мы наконец на участок. Я дом убираю, а сама плачу. Так мне его жалко, что он без хозяев год стоял.
Ночью с дочкой спать легли, только чувствую на голове что-то тяжелое. "Может кошка"-думаю. А котейка-то в городе осталась...
И вдруг меня по волосам кто-то гладит тяжелой рукой. Вроде как даже жалко ему меня. Однако я очень испугалась, потому что пошевелиться не могла от слова "совсем". Потом все пропало.
А утром дочка говорит: "Ты что меня ночью так гладила, чуть волосы все не подергала". Но мне уже страшно не было.
Жаль только "к худу или к добру" спросить у домового я не успела.
Хоть бы к добру...