Ему от роду было всего лет пять, но за эти годы мальчонке пришлось видеть столько, сколько не доводилось видеть многим взрослым...
Еще совсем недавно он был беззаботным малышом. И у него, как и у многих, была вполне счастливая семья — отец, мать и бабушка. Я часто видела, как Тамара Николаевна гуляет со своим внуком Андрюшкой на детской площадке нашего двора, как заботливо она подтягивает ему спустившиеся штанишки, вытирает сопливый носик и ласково качает у себя на коленях, напевая песни и рассказывая сказки. Но жизнь на Земле не вечна. Она стекает тонкой струйкой, словно песок в песочных часах. У каждого свои жизненные часы. Были они и у этой милой, доброй женщины. В последний путь ее провожал весь дом, и я тогда совсем не понимала, почему в день ее похорон старожилы двора, вздыхая, так сокрушались о будущем Андрейки. У мальчика были любящие родители, которые, как мне казалось, заботятся о нем не меньше его бабушки.
Все начало проясняться для меня в тот и=момент, когда я увидела чумазого, со взъерошенными волосиками, сидящего на скамейке босого Андрюшку. Он жадно впивался крошечными зубками в черствую хлебную корку и смотрел куда-то вдаль своими голубыми глазенками. Я остановила мимо проходящую соседку тетю Люду и расспросила ее о семье этого малыша. Она с тоской в голосе рассказала, что его отец принес в дом наркотики, когда сыну не исполнилось и полугода, подсадил на это дело жену — Андрейкину мать, сам соскочил, а ее затянуло по самые уши. После смерти Тамары Николаевны рухнуло все, державшееся на ней семейство: отец мальчика ушел к другой женщине, а мать стала продавать себя за дозу прямо на глазах ребенка. И теперь, оказавшийся никому не нужным малыш, полураздетым слонялся по улицам. Слушая тетю Люду, я не могла сдерживать слез. Одно мне было непонятно, почему люди, живущие по-соседству настолько равнодушны к этому ребенку. Про отношение к нему его матери мне, вообще, думать не хотелось. Да и называть ее таким святым словом, как мать, у меня язык не поворачивается. Попрощавшись с собеседницей, я направилась к подъезду, возле которого сидел Андрейка.
— Привет, Дюш, как дела? — осторожно начала я. — Ты чего тут сидишь, не скучно?
Мальчик молчал, и даже демонстративно отвернулся от меня. показывая всем своим видом, что не желает отвечать ни на один из моих вопросов.
— Сяду рядышком, посижу с тобой. Ты не против? А то у меня ножки устали, слышишь, как гудят?
Не поворачиваясь, Андрейка искоса взглянул на мои ноги и, не услышав их гудения, снова уставился в пустоту, в очередной раз откусывая кусок хлеба.
— Я вчера видела по телевизору львенка, распевающего песни с черепахой, ты на него очень похож. Такой же рыжий и лохматый. Ты мультики любишь?
Мальчик продолжал молчать, а я все на сдавалась.
— Даже не знаю, смогу ли съесть столько конфет, и кому я их только накупила? целый пакет шоколадных, с разными начинками, в золотых фантиках. Вот бы в гости кого позвать, чтоб помог мне справиться ос сладостями.
— Хочешь, я тебе помогу? — воодушевился малыш, и в глазах его промелькнули огоньки.
Я схватила крепко его худенькую ладошку и повела к себе в гости.
— Вот мы и пришли, заходи не стесняйся, — подмигнула я мальчику, открывая перед ним дверь своей квартиры. — знаешь, моя мама мне говорила, что есть конфеты на голодный желудок вредно, поэтому предлагаю для начала пообедать. Ты как, не против?
— Угу, — буркнул малыш и пришел ха мной на кухню.
Я налила тарелку борща, поставила ее перед Андрюшкой и села с ним за стол. Ребенок, не жуя, проглотил ложку за ложкой, вылизал тарелку хлебом и произнес:
— Еще.
— Добавки хочешь? А у меня есть котлеты, будешь? — спросила я.
— Еще борща, а потом еще котлет, — ответил мальчик.
Расправившись со второй тарелкой ароматного первого блюда, Андрей попросил у меня кулек. Я удивилась и, конечно, поинтересовалась для чего он ему. На что получила ответ, повергнувший меня в легкое недоумение.
— Маме понесу. Она, наверное, никогда не ела котлеты.
Перекладывая содержимое кастрюли в кулек, я попутно думала о том, а что мы взрослые знаем об искренней любви? Этот маленький мальчик одной своей просьбой показал мне, что значит — любить бескорыстно. Какой бы ни была женщина, родившая его, для него есть и навсегда останется мамой и самым близким человеком из жизни.
Осознавая, что ему никто ее не заменит, я, все же, посчитала своим долгом в этот же день позвонить в органы опеки. На следующий день Андрюшку забрали в детский дом, а я даже не успела его проводить, меня не отпустили с работы. Что стало с его матерью, мне неизвестно, потому что в скором времени мне пришлось переехать в другой город. И пусть прошло много лет, до сих пор не уверена в том, что поступила правильно. Быть может, я совершила грех, лишив мальчонку семьи, вернее того, что от нее осталось. Каждому ребенку нужны близкие и родные люди, которых он будет любить всегда и останется верен до конца, несмотря ни на что.