Сергей Лозница — кинорежиссер с мировым именем. Его документальные ленты получали призы на многих международных кинофестивалях. В Армении Сергей побывал трижды: в 2006-м он представил на «Золотом абрикосе» документальную ленту «Блокада», в 2010-м — фильм «Счастье мое», получивший специальный приз «Серебряный абрикос» в международном конкурсе игрового кино. В 2012 году он увез с собой золото IX «Абрикоса» за военную драму «В тумане», ранее удостоившейся приза FIPRESCI в Каннах.
— Сергей, у каждого творца своя «палитра восприятий» — с чем у вас ассоциируется Армения?
— Здесь солнце всюду! Я с огромным удовольствием приезжаю сюда. Жалко, что ненадолго — всего лишь на 3 дня… Вообще, это разобщение между бывшими республиками оказалось губительным для искусства и для кино, в частности. Замечательно, что сейчас эта связь восстанавливается,
— Почти все 15 республик, сплоченные общей масскультурой, имели, тем не менее, свое ярко выраженное национальное кино…
— Безусловно, безусловно. После того как этот монстр рухнул, рухнули и кинематографии всех республик, в том числе и российская. Так что сейчас говорить о том, что существует кино, например, на Украине, или в Грузии, тем более, или в Белоруссии, где в разное время были яркие картины, яркие режиссеры, вряд ли представляется возможным. Нет финансирования, нет потока — для того, чтобы существовало кино, нужно делать ежегодно, как минимум, 10-15 фильмов, а то и 20.
— Чтобы из них хотя бы один или два были удачными?
— Ну, чтобы просто ... поток был, потому что тогда возникает конкурс между авторами, тогда работает лаборатория, профессионалы совершенствуют свою работу, свое мастерство, а так — работать не на чем.
— Вы пришли в кино из политехнического института. «Инженерное мышление» помогло вам в вашей профессии или наоборот?
— Конечно, помогло. Просто в один прекрасный день захотелось получить второе образование, ну и пошел куда-то — мне было не важно, куда идти — зашел во ВГИК, мне там понравилось.
— Это вы удачно зашли… А как произошла смена формата: с игрового на документальное кино и обратно?
— Поначалу я учился как режиссер игрового кино, потом стал снимать документальные фильмы — так получилось. Это была единственная возможность делать фильмы... Потом только появилась возможность снять игровую картину — это же все непросто: кто вам доверит деньги? Это ж деньги!
— В вашем первом игровом фильме вы как бы убегали от литературы, а «В тумане» — довольно точная экранизация повести Василя Быкова. По-вашему, насколько сами по себе фильмы стараются освободиться от диктата литературы?
— Я бы не сказал бы, что я убегал от драматургии, потому что любая структура произведения — это драматургия. Но литература тоже разной бывает, и для меня, например, если в первой картине герой — это просто пассивный проводник в пространство, то в этой картине герой как герой, он совершает поступок, принимает решение, его судьба — это центр повествования, и это, можно сказать, в какой-то степени классическая драматургия. Я пытался сохранить идею автора — у него она очевидно прописана. Но, например, чтобы рассказать историю Бурова (одного из партизан — прим. авт.), мне надо было придумать какие-то эпизоды. И сделать это очень кратко, чтобы стало понятно, что вообще с ним произошло.
— Что для вас неприемлемо в кино?
— Брутальность. Хамство. Нечто, что не уважительно по отношению к людям.
— А эстетика — обязательный фактор?
— Ее формирует стило. То, чем вы пользуетесь — «по дощечке, палочкой». В данном случае это язык кино. То, как вы компонуете, как задаете правила для движения камеры. Для каждого фильма я задаю свои правила.
— Действие «В тумане» происходит в 1942 году в оккупированной немцами Белоруссии. Судя по картинам, тема войны вас давно волнует. Почему важно помнить и говорить о войне сейчас?
— С тем же успехом можно задаться вопросом «а зачем нужно мыслить?» или «а зачем нужно жить?», «что такое смысл и зачем он нужен?». История начинается, когда вы извлекаете из событий опыт. Если он не извлечен, то это просто перечень событий. Необходимо осознать произошедшее и выработать определенное отношению к произошедшему, четкую позицию. Определить для себя «а как бы я в этой ситуации?», «что я в этих обстоятельствах?». Потому что обстоятельства никакие не фантастичные, а такие, с которыми вы можете столкнуться в своей жизни. Так что, это определенного рода тренинг.
— Не чувствуете ли вы себя в кинематографическом мире в некотором отчуждении?
— Любой человек в мире одинок. С этим ничего не поделаешь. Так устроен человек. Вы можете думать об этом, можете с этим спорить. Ваше право. Меня одиночество не страшит. Я им наслаждаюсь…
— Ну, у нас я думаю, вам не дали скучать… Кстати, есть планы относительно Армении?
— Надо бы подольше пожить — признаться, я уже чувствую некое обязательство перед этой землей. Я постараюсь вернуться, и, возможно, снять здесь документальную картину.