61 подписчик

ДОМ С ПЕНСИОНЕРАМИ!

10 февраля 202010 фев 2020

15 мин

Яркое полуденное солнце пригревало не на шутку. Поэтому вставшие в пол седьмого, а кто, и того раньше, обитатели пансионата для престарелых, отдыхали сейчас сидя в теньке. И только один Степанович, предусмотрительно сделав себе головной убор из носового платка, обнажив все, в выцветших татуировках свое уже давно не молодое и бледное тельце, отважно подставлял его под жаркие лучи, явно получая от этого несказанное удовольствие. –Степаныч, а чаво это ты нам здесь нудизьм то устраиваешь?- язвительно и нарочито громко спросила у него Мария Ивановна, откусывая беззубым ртом кусочек перезрелого банана. Старик резко повернулся, стрельнув глазами. Он промолчал и только возмущенно выдохнул. -А ему нас мало, вот он деревенских бабок и кадрить. Может, думает они на него в биноклю любуются- сдерживая приступы смеха, поддержала подругу Маргарита Павловна- вставляя в длинный мундштук папироску. Маргарита Павловна была случайно попавшим сюда интеллигентом, но пребывание среди чавокающих

Оглавление

Яркое полуденное солнце пригревало не на шутку. Поэтому вставшие в пол седьмого, а кто, и того раньше, обитатели пансионата для престарелых, отдыхали сейчас сидя в теньке. И только один Степанович, предусмотрительно сделав себе головной убор из носового платка, обнажив все, в выцветших татуировках свое уже давно не молодое и бледное тельце, отважно подставлял его под жаркие лучи, явно получая от этого несказанное удовольствие. –Степаныч, а чаво это ты нам здесь нудизьм то устраиваешь?- язвительно и нарочито громко спросила у него Мария Ивановна, откусывая беззубым ртом кусочек перезрелого банана. Старик резко повернулся, стрельнув глазами. Он промолчал и только возмущенно выдохнул. -А ему нас мало, вот он деревенских бабок и кадрить. Может, думает они на него в биноклю любуются- сдерживая приступы смеха, поддержала подругу Маргарита Павловна- вставляя в длинный мундштук папироску. Маргарита Павловна была случайно попавшим сюда интеллигентом, но пребывание среди чавокающих и вообще неправильно произносящих большинство окончаний, а чаще и целые слова людей, наложило, и на ее, некогда безупречную речь, налет некой привлекательной деревенской провинциальности. -Ну чего раскудахтались?- вылез в окошко, еще один житель пансиона- дед по прозвищу Топтыжка. Ночью, когда он шел в уборную, то своими ногами топал так, что будил и тех, кто спал чутким старческим сном, и тех, у кого со сном был полный порядок. Ему, даже сшили специальные тапочки на толстой войлочной подошве. Однако и эта вынужденная мера толком не помогла. Когда дед Топтыжка, произносил фразу содержавшую более трех- пяти слов, то его вдруг начинало слегка трясти. Голос и вовсе начинал звучать так, как будто он за, что то извиняется, а его пронзительный, тоненький фальцет разносился далеко- далеко по округе. Поглядев куда то вдаль он вдруг произнес. –О! А вон и Вольдемар Карлович бежить- дед Топтыжка почесал голову, и добавил. -Но как то он странно бежить. Все встали со своих мест и устремили взгляды в сторону речки, откуда по обыкновению, возвращался Вольдемар Карлович. Вольдемар Карлович был тоже пожилым, но помешанным на здоровом образе жизни, еще довольно крепким мужчиной. Хотя он, пользуясь положением главного общественника пансиона вставал позже всех, его день непременно начинался с пробежки. А уже после омовения в прохладных водах речки \ Медведицы \,он по обыкновению, обычно ближе к полудню, неспешной рысцой возвращался к сотоварищам. Но он выполнял не только функции активиста. Через него так же текли и все скудные финансовые потоки, питающие жизнь этого специализированного учреждения. По этому, он можно так сказать пользовался здесь заслуженным авторитетом, хотя, по сути, был таким же рядовым членом общины. Обходительный и всегда вежливый, готовый оказать содействие в любом вопросе и часто пахнущий еще советским одеколоном, он вне сомнений заслуживал уважения. С перекинутым через плечо полотенцем и подпрыгивающими на бегу, дряблыми белыми сисями, он сейчас с несвойственным ему, беспокойным лицом, зигзагами подбегал к пансионату…
Наемный убийца по прозвищу Легионер смотрел на шоссе перед собой, которое словно бы в детской игре \за рулем \ исчезало, где то под капотом его могучей машины. Вот уже восемь часов кряду он, сжимая баранку, мчался по очень важному делу, иногда ерзая на сиденье, что бы размять затекшие ягодицы. Его мочевой пузырь был уже давно переполнен, но как истинный профессионал своего дела, он не мог вот так просто абы- где остановиться и выйти, что бы облегчиться. Делая все и всегда, что касается работы по жесткой отработанной годами схеме, он и сейчас неукоснительно выполнял все установленные им ранее правила. Возможно, что только благодаря такой щепетильности в делах, Прохор Самохвалов и был до сих пор еще жив, и оставался на плаву, в своей такой не простой, и опасной профессии. Ну конечно же еще и потому, что мало кто знал его настоящее имя, и род занятий. Он был одним из тех немногих, чудом уцелевших динозавров, благополучно переживших девяностые и научившихся припеваючи, и успешно жить в наших современных компьютеризированных, прозрачных реалиях. Нет, конечно, были где то на просторах нашей огромной страны, молодые многочисленные киллеры. А банкиры наряду с невезучими директорами заводов и продажными адвокатами, появлялись то, и дело в новостях, лежавшими в своих дорогущих костюмах на мокром асфальте. Но Легионер уже давно не брался за такую мелочевку. Вот, к примеру, если надо было убрать несговорчивого мера или председателя директоров какого ни будь мега холдинга, вот тогда темные люди обращались к нему. Да и сами методы его работы в корне изменились. Теперь, он уже не пользовался все ми этими примитивными автоматами, минами и снайперскими винтовками. Теперь ему было интересней сработать тонко и изящно, спланировав, и исполнив несчастный случай, благо шансов для этого его потенциальные жертвы всегда давали массу. У каждого же есть своя маленькая слабость. У кого рыбалка, а у кого и баня с присутствующими там, разумеется девушками легкого поведения. Однако его сделанный на заказ пистолет и сейчас лежал в багажнике, где в разобранном виде, среди прочих инструментов, и различных железок обнаружить его простому постовому, было ох как не просто. Сейчас, Легионер ехал выполнять подобную работу. Этот заказ был уже третьим за последние два года и если так пойдет, и дальше, то он вскоре, благополучно сможет отправиться на заслуженный отдых. И где то там, прикупив для себя маленький домик на берегу океана, где молоденькая мулатка будет приносить ему манговый сок в широком бокале со всеми этими трубочками, и красивыми зонтиками, он в комфорте, и спокойствии сможет провести остаток своих дней. Вот такими приятными и красочными мечтами были заняты мысли Прохора, когда решив срезать десяток другой километров, он свернул с основной трассы, и помчался не жалея подвески по ухабам, и кочкам обычной сельской дороги. Почти сразу он поймал азарт и по залихватски выкручивая руль из стороны в сторону, несся навстречу близким не приятностям, о которых он еще ничего не знал. –Уееееее!- вскрикнул он, когда из- за поворота, выезжая на туже самую дорогу по которой ехал Прохор, выкатил трактор с потряхивающей верхушкой где то на высоте трех метров и безразмерной по ширине, перегруженной тележкой сена. Прохор не привык сворачивать с намеченного пути и пасовать перед кем бы то ни было. Но тут был, совершенно иной случай и ему очень не хотелось, что бы его машина, в самый не подходящий момент вынужденно пришла в негодность, а ему самому, пришлось бы добираться до места, при этом ловить попутки, а значит лишний раз светиться. Стараясь избежать столкновения, Прохор в последний момент выкрутил руль и съехав со склона помчался по высокой траве, объезжая пасущихся повсюду коров, и блеющих разноцветных коз. До конца поля оставалось совсем немного, когда Легионер, не справившись с управлением, врезался в одиноко стоявшее дерево. Но мощный джип не остановился, когда снес высохшую преграду и словно снаряд молотобойца, пронесся дальше. Подпрыгнув на пригорке, джип несколько раз перевернулся в воздухе, после чего машина с грохотом приземлилась на крышу и застыла на месте. Как только пыль немного улеглась, вокруг опять воцарилось спокойствие и относительная тишина, а кузнечики снова, как ни в чем не бывало, завели свои веселые бесконечные трели. И только все еще крутящиеся колеса в клубах оседающей пыли свидетельствовали о том, что эта машина еще совсем недавно ехала, а не находилась тут всегда.
Едва остановившись, Вольдемар Карлович пока ничего не мог сказать, из-за все еще прерывистого и хриплого своего дыхания. Тем не менее он беспокойно махал руками, указывая в сторону речки. –Что? Что там?- спрашивали его наперебой встревоженные старички. Немного отдышавшись и придя в себя, пожилой мужчина рассказал, что он видел как совсем недавно, недалеко от колхозного пастбища, перевернулась машина. И возможно, что пассажиры, и водитель все еще там, и им требуется срочная медицинская помощь. Подобные происшествия случались здесь нечасто, поэтому новость, мгновенно всполошила всех и вся. Старички забегали по двору взад-вперед, производя довольно бесцельную, но далеко не тихую суету. Только дед Топтыжка, поправил свою видавшую виды кепку. Он сохранял не бывалые хладнокровие и спокойствие. Дед с отрешенным видом, взирал на все это сверху. Наконец Вольдемар Карлович собрал отряд людей готовых отправиться на помощь, попавшим в беду пассажирам перевернувшегося автомобиля и повел их по петляющей тропинке в сторону речки. Что бы, никто не потерялся, Вольдемар Карлович соорудил флаг, прикрепив на бамбуковое удилище кусок белой материи. На выручку, попавшим в беду, отправились почти все члены общины. Только дед Топтыжка, выразил желание остаться за сторожа. Глядя как процессия стремительно удаляется, он как мог далеко плюнув, произнес. -Вот щерти его подери- Моисей, новоявленный! Хм! Действительно процессия со стороны, могла показаться, так сказать странноватой. Первым как уже говорилось ранее, размахивая флагом и что- то громко вы кривая, бодро, и размеренно, уверенным шагом, срезая путь в нужных местах, и прокладывая в высокой траве новые дорожки, словно ледокол незнающий преград, двигался Вольдемар Карлович. Стараясь не отставать от него, почти что бегом, что бы выдержать заданный темп, постоянно тренирующимся Волдемаром Карловичем, спешили. Нина Николаевна- тучная женщина очень любившая покушать, Генрих Александрович- сухопарый старичок, с огромными очками, не понятно как державшимися на его переносице. И Феодосия Васильевна. Эта престарелая женщина сама была уже трижды бабушкой, но содержала роскошную седую косу, даже более длинную и толстую, чем у ее многочисленных внучек. Людям, не знающим ее, она могла показаться несколько экспрессивной. Лет пять назад пристрастившаяся к лекарству Фенозепам, она теперь глотала его горстями. Наверное, именно от этого настроение у нее постоянно менялось. А такое происшествие как перевернувшийся автомобиль, не могло не затронуть ее чуткой и ранимой души, поэтому она, сейчас спешила на помощь кому то, громко всхлипывая, постоянно гнусавя, и громко причитая. Метрах в трех сзади, взяв, друг дружку под руки семенили Маргарита Павловна и Мария Ивановна. На головах у них были, как то увиденные и тут же заказанные, ими в телемагазине, довольно странного вида головные уборы. Они были в виде шляп, ярких ядовитых расцветок, с прикрепленными с боку баллонами для воды и спускающимися ко рту длинными трубочками. Однако Маргарита Павловна научила подругу наливать в эти емкости для лимонада не только вкусную газировку. Чуть поодаль за ними поспешала Нюра. Она сама просила всех обращаться к ней только по имени и ни как иначе. А если кто то, вдруг забыв ее предостережения, добавлял к имени отчество или фамилию, то Нюра, красноречивым молчанием игнорировала такие обращения к себе. Но она была не одна. На руках у нее сидела кошка Муся. Не понимая, куда и зачем ее несут, она, вытаращив желтые глазища, вцепившись в хозяйкин свитер, испуганно озиралась. Кошка постоянно пыталась лезть, куда- то вверх по Нюриному плечу. Степанович как то пошутил, что в суровую зиму саму Муську съест, а ее шкурку пустит на стельки, поэтому теперь Нюра, не выпускала на долгое время, свою серую любимицу из вида. Замыкали сию процессию двое. То были собственно Инокентий Степанович, чаще звавшийся обитателями пансионата просто Степанович и Юрий Ларионович. Степанович катил впереди себя громыхавшую на всю округу тачку, на которой собственно и планировалось транспортировать при надобности одного или нескольких пострадавших. Юрий Ларионович- высокий, тучный человек с выкрашенными в белый цвет волосами, был пожалуй самым молодым пенсионером, проживающем в пансионе. Он был наверно даже моложе Вальдемара Карловича. Ему было едва ли за шестьдесят пять лет, однако с первых же дней своего пребывания в пансионе, он убедил всех, что всякий физический труд ему категорически противопоказан. Что в прочем не мешало ему ловко взбираться на юные плодовые деревца, на которых произрастали так любимые им, но редкие, зеленые абрикосы. Даже кошка Муська, видя как он, проворно карабкается по гнущимся под его не детской тяжестью молоденьким деревьям, проявляла необычайный интерес, удивляясь его невероятным способностям. Юрий Ларионович то и дело останавливался, протирая платочком лоб, подбадривал Степановича, между тем аккуратно подбирая слова. Зная чуткую к любым проявлениям обмана реакцию, он убеждал Степановича поторапливаться. Тот, начинал спешить и от этого спотыкался, возвещая округу замысловатыми фразами, включающими в себя целые сочленения мало кем слышанных афоризмов. Афоризмов состоящих в свою очередь из отборных нецензурных выражений различных склонений и падежей, из которых Юрий Ларионович мало что понимал. Однако он улавливал крайнюю раздраженность Степаныча и очень опасался, что тот может легко бросить тачку посреди дороги, и развернувшись просто отправиться обратно. К тому времени как отряд пенсионеров приближался к месту аварии, Прохор он же Легионер сумел выбраться из покореженной машины. Чувствовал он себя как человек только что побывавший в аварии- значит отвратительно. Перед глазами у него все плыло. В горячке он постарался даже встать, однако поврежденная нога не дала ему этого сделать. Рухнув, он отполз от машины и повинуясь инстинкту, резонно опасаясь, что она может взорваться, мужчина снова впал в забытье.

Яркое полуденное солнце пригревало не на шутку. Поэтому вставшие в пол седьмого, а кто, и того раньше, обитатели пансионата для престарелых, отдыхали сейчас сидя в теньке. И только один Степанович, предусмотрительно сделав себе головной убор из носового платка, обнажив все, в выцветших татуировках свое уже давно не молодое и бледное тельце, отважно подставлял его под жаркие лучи, явно получая от этого несказанное удовольствие. –Степаныч, а чаво это ты нам здесь нудизьм то устраиваешь?- язвительно и нарочито громко спросила у него Мария Ивановна, откусывая беззубым ртом кусочек перезрелого банана. Старик резко повернулся, стрельнув глазами. Он промолчал и только возмущенно выдохнул. -А ему нас мало, вот он деревенских бабок и кадрить. Может, думает они на него в биноклю любуются- сдерживая приступы смеха, поддержала подругу Маргарита Павловна- вставляя в длинный мундштук папироску. Маргарита Павловна была случайно попавшим сюда интеллигентом, но пребывание среди чавокающих и вообще неправильно произносящих большинство окончаний, а чаще и целые слова людей, наложило, и на ее, некогда безупречную речь, налет некой привлекательной деревенской провинциальности. -Ну чего раскудахтались?- вылез в окошко, еще один житель пансиона- дед по прозвищу Топтыжка. Ночью, когда он шел в уборную, то своими ногами топал так, что будил и тех, кто спал чутким старческим сном, и тех, у кого со сном был полный порядок. Ему, даже сшили специальные тапочки на толстой войлочной подошве. Однако и эта вынужденная мера толком не помогла. Когда дед Топтыжка, произносил фразу содержавшую более трех- пяти слов, то его вдруг начинало слегка трясти. Голос и вовсе начинал звучать так, как будто он за, что то извиняется, а его пронзительный, тоненький фальцет разносился далеко- далеко по округе. Поглядев куда то вдаль он вдруг произнес. –О! А вон и Вольдемар Карлович бежить- дед Топтыжка почесал голову, и добавил. -Но как то он странно бежить. Все встали со своих мест и устремили взгляды в сторону речки, откуда по обыкновению, возвращался Вольдемар Карлович. Вольдемар Карлович был тоже пожилым, но помешанным на здоровом образе жизни, еще довольно крепким мужчиной. Хотя он, пользуясь положением главного общественника пансиона вставал позже всех, его день непременно начинался с пробежки. А уже после омовения в прохладных водах речки \ Медведицы \,он по обыкновению, обычно ближе к полудню, неспешной рысцой возвращался к сотоварищам. Но он выполнял не только функции активиста. Через него так же текли и все скудные финансовые потоки, питающие жизнь этого специализированного учреждения. По этому, он можно так сказать пользовался здесь заслуженным авторитетом, хотя, по сути, был таким же рядовым членом общины. Обходительный и всегда вежливый, готовый оказать содействие в любом вопросе и часто пахнущий еще советским одеколоном, он вне сомнений заслуживал уважения. С перекинутым через плечо полотенцем и подпрыгивающими на бегу, дряблыми белыми сисями, он сейчас с несвойственным ему, беспокойным лицом, зигзагами подбегал к пансионату…

Наемный убийца по прозвищу Легионер смотрел на шоссе перед собой, которое словно бы в детской игре \за рулем \ исчезало, где то под капотом его могучей машины. Вот уже восемь часов кряду он, сжимая баранку, мчался по очень важному делу, иногда ерзая на сиденье, что бы размять затекшие ягодицы. Его мочевой пузырь был уже давно переполнен, но как истинный профессионал своего дела, он не мог вот так просто абы- где остановиться и выйти, что бы облегчиться. Делая все и всегда, что касается работы по жесткой отработанной годами схеме, он и сейчас неукоснительно выполнял все установленные им ранее правила. Возможно, что только благодаря такой щепетильности в делах, Прохор Самохвалов и был до сих пор еще жив, и оставался на плаву, в своей такой не простой, и опасной профессии. Ну конечно же еще и потому, что мало кто знал его настоящее имя, и род занятий. Он был одним из тех немногих, чудом уцелевших динозавров, благополучно переживших девяностые и научившихся припеваючи, и успешно жить в наших современных компьютеризированных, прозрачных реалиях. Нет, конечно, были где то на просторах нашей огромной страны, молодые многочисленные киллеры. А банкиры наряду с невезучими директорами заводов и продажными адвокатами, появлялись то, и дело в новостях, лежавшими в своих дорогущих костюмах на мокром асфальте. Но Легионер уже давно не брался за такую мелочевку. Вот, к примеру, если надо было убрать несговорчивого мера или председателя директоров какого ни будь мега холдинга, вот тогда темные люди обращались к нему. Да и сами методы его работы в корне изменились. Теперь, он уже не пользовался все ми этими примитивными автоматами, минами и снайперскими винтовками. Теперь ему было интересней сработать тонко и изящно, спланировав, и исполнив несчастный случай, благо шансов для этого его потенциальные жертвы всегда давали массу. У каждого же есть своя маленькая слабость. У кого рыбалка, а у кого и баня с присутствующими там, разумеется девушками легкого поведения. Однако его сделанный на заказ пистолет и сейчас лежал в багажнике, где в разобранном виде, среди прочих инструментов, и различных железок обнаружить его простому постовому, было ох как не просто. Сейчас, Легионер ехал выполнять подобную работу. Этот заказ был уже третьим за последние два года и если так пойдет, и дальше, то он вскоре, благополучно сможет отправиться на заслуженный отдых. И где то там, прикупив для себя маленький домик на берегу океана, где молоденькая мулатка будет приносить ему манговый сок в широком бокале со всеми этими трубочками, и красивыми зонтиками, он в комфорте, и спокойствии сможет провести остаток своих дней. Вот такими приятными и красочными мечтами были заняты мысли Прохора, когда решив срезать десяток другой километров, он свернул с основной трассы, и помчался не жалея подвески по ухабам, и кочкам обычной сельской дороги. Почти сразу он поймал азарт и по залихватски выкручивая руль из стороны в сторону, несся навстречу близким не приятностям, о которых он еще ничего не знал. –Уееееее!- вскрикнул он, когда из- за поворота, выезжая на туже самую дорогу по которой ехал Прохор, выкатил трактор с потряхивающей верхушкой где то на высоте трех метров и безразмерной по ширине, перегруженной тележкой сена. Прохор не привык сворачивать с намеченного пути и пасовать перед кем бы то ни было. Но тут был, совершенно иной случай и ему очень не хотелось, что бы его машина, в самый не подходящий момент вынужденно пришла в негодность, а ему самому, пришлось бы добираться до места, при этом ловить попутки, а значит лишний раз светиться. Стараясь избежать столкновения, Прохор в последний момент выкрутил руль и съехав со склона помчался по высокой траве, объезжая пасущихся повсюду коров, и блеющих разноцветных коз. До конца поля оставалось совсем немного, когда Легионер, не справившись с управлением, врезался в одиноко стоявшее дерево. Но мощный джип не остановился, когда снес высохшую преграду и словно снаряд молотобойца, пронесся дальше. Подпрыгнув на пригорке, джип несколько раз перевернулся в воздухе, после чего машина с грохотом приземлилась на крышу и застыла на месте. Как только пыль немного улеглась, вокруг опять воцарилось спокойствие и относительная тишина, а кузнечики снова, как ни в чем не бывало, завели свои веселые бесконечные трели. И только все еще крутящиеся колеса в клубах оседающей пыли свидетельствовали о том, что эта машина еще совсем недавно ехала, а не находилась тут всегда.

Едва остановившись, Вольдемар Карлович пока ничего не мог сказать, из-за все еще прерывистого и хриплого своего дыхания. Тем не менее он беспокойно махал руками, указывая в сторону речки. –Что? Что там?- спрашивали его наперебой встревоженные старички. Немного отдышавшись и придя в себя, пожилой мужчина рассказал, что он видел как совсем недавно, недалеко от колхозного пастбища, перевернулась машина. И возможно, что пассажиры, и водитель все еще там, и им требуется срочная медицинская помощь. Подобные происшествия случались здесь нечасто, поэтому новость, мгновенно всполошила всех и вся. Старички забегали по двору взад-вперед, производя довольно бесцельную, но далеко не тихую суету. Только дед Топтыжка, поправил свою видавшую виды кепку. Он сохранял не бывалые хладнокровие и спокойствие. Дед с отрешенным видом, взирал на все это сверху. Наконец Вольдемар Карлович собрал отряд людей готовых отправиться на помощь, попавшим в беду пассажирам перевернувшегося автомобиля и повел их по петляющей тропинке в сторону речки. Что бы, никто не потерялся, Вольдемар Карлович соорудил флаг, прикрепив на бамбуковое удилище кусок белой материи. На выручку, попавшим в беду, отправились почти все члены общины. Только дед Топтыжка, выразил желание остаться за сторожа. Глядя как процессия стремительно удаляется, он как мог далеко плюнув, произнес. -Вот щерти его подери- Моисей, новоявленный! Хм! Действительно процессия со стороны, могла показаться, так сказать странноватой. Первым как уже говорилось ранее, размахивая флагом и что- то громко вы кривая, бодро, и размеренно, уверенным шагом, срезая путь в нужных местах, и прокладывая в высокой траве новые дорожки, словно ледокол незнающий преград, двигался Вольдемар Карлович. Стараясь не отставать от него, почти что бегом, что бы выдержать заданный темп, постоянно тренирующимся Волдемаром Карловичем, спешили. Нина Николаевна- тучная женщина очень любившая покушать, Генрих Александрович- сухопарый старичок, с огромными очками, не понятно как державшимися на его переносице. И Феодосия Васильевна. Эта престарелая женщина сама была уже трижды бабушкой, но содержала роскошную седую косу, даже более длинную и толстую, чем у ее многочисленных внучек. Людям, не знающим ее, она могла показаться несколько экспрессивной. Лет пять назад пристрастившаяся к лекарству Фенозепам, она теперь глотала его горстями. Наверное, именно от этого настроение у нее постоянно менялось. А такое происшествие как перевернувшийся автомобиль, не могло не затронуть ее чуткой и ранимой души, поэтому она, сейчас спешила на помощь кому то, громко всхлипывая, постоянно гнусавя, и громко причитая. Метрах в трех сзади, взяв, друг дружку под руки семенили Маргарита Павловна и Мария Ивановна. На головах у них были, как то увиденные и тут же заказанные, ими в телемагазине, довольно странного вида головные уборы. Они были в виде шляп, ярких ядовитых расцветок, с прикрепленными с боку баллонами для воды и спускающимися ко рту длинными трубочками. Однако Маргарита Павловна научила подругу наливать в эти емкости для лимонада не только вкусную газировку. Чуть поодаль за ними поспешала Нюра. Она сама просила всех обращаться к ней только по имени и ни как иначе. А если кто то, вдруг забыв ее предостережения, добавлял к имени отчество или фамилию, то Нюра, красноречивым молчанием игнорировала такие обращения к себе. Но она была не одна. На руках у нее сидела кошка Муся. Не понимая, куда и зачем ее несут, она, вытаращив желтые глазища, вцепившись в хозяйкин свитер, испуганно озиралась. Кошка постоянно пыталась лезть, куда- то вверх по Нюриному плечу. Степанович как то пошутил, что в суровую зиму саму Муську съест, а ее шкурку пустит на стельки, поэтому теперь Нюра, не выпускала на долгое время, свою серую любимицу из вида. Замыкали сию процессию двое. То были собственно Инокентий Степанович, чаще звавшийся обитателями пансионата просто Степанович и Юрий Ларионович. Степанович катил впереди себя громыхавшую на всю округу тачку, на которой собственно и планировалось транспортировать при надобности одного или нескольких пострадавших. Юрий Ларионович- высокий, тучный человек с выкрашенными в белый цвет волосами, был пожалуй самым молодым пенсионером, проживающем в пансионе. Он был наверно даже моложе Вальдемара Карловича. Ему было едва ли за шестьдесят пять лет, однако с первых же дней своего пребывания в пансионе, он убедил всех, что всякий физический труд ему категорически противопоказан. Что в прочем не мешало ему ловко взбираться на юные плодовые деревца, на которых произрастали так любимые им, но редкие, зеленые абрикосы. Даже кошка Муська, видя как он, проворно карабкается по гнущимся под его не детской тяжестью молоденьким деревьям, проявляла необычайный интерес, удивляясь его невероятным способностям. Юрий Ларионович то и дело останавливался, протирая платочком лоб, подбадривал Степановича, между тем аккуратно подбирая слова. Зная чуткую к любым проявлениям обмана реакцию, он убеждал Степановича поторапливаться. Тот, начинал спешить и от этого спотыкался, возвещая округу замысловатыми фразами, включающими в себя целые сочленения мало кем слышанных афоризмов. Афоризмов состоящих в свою очередь из отборных нецензурных выражений различных склонений и падежей, из которых Юрий Ларионович мало что понимал. Однако он улавливал крайнюю раздраженность Степаныча и очень опасался, что тот может легко бросить тачку посреди дороги, и развернувшись просто отправиться обратно. К тому времени как отряд пенсионеров приближался к месту аварии, Прохор он же Легионер сумел выбраться из покореженной машины. Чувствовал он себя как человек только что побывавший в аварии- значит отвратительно. Перед глазами у него все плыло. В горячке он постарался даже встать, однако поврежденная нога не дала ему этого сделать. Рухнув, он отполз от машины и повинуясь инстинкту, резонно опасаясь, что она может взорваться, мужчина снова впал в забытье.

Достигнув непосредственно самого места, аварии пенсионеры встав полукругом, с интересом не спеша рассматривали лежавшего в метрах пяти от машины странного человека. Завидев, что товарищи его уже любуются зрелищем, Степанович почти что бежал, еще сильнее громыхая дребезжащей тачкой. Первым, как и подобает руководителю, в себя пришел Вольдемар Карлович. Он насколько смог громко спросил. -А кто у нас врач? Врач, где у нас? Все словно по команде повернулись в сторону пыхтящего в отдышке Юрия Ларионовича. Ведь именно он, когда-то сидя на стульчике и взирая на проходившую мимо хромую козу, хвастался познаниями в медицинской сфере. Не смотря, на все его протесты, Юрия Ларионовича вытолкнули из круга в направление, лежавшего без всяких признаков жизни, человека. Юрий Ларионович осторожно подошел и нагнулся к человеку. От этого рубашка его задралась, а брюки наоборот сползли по телу вниз, предоставляя всеобщему обозрению, внушительных размеров, розовую, словно у младенца, безразмерную попу. С опасением взяв человека за руку, Юрий Ларионович замер, проверяя пульс. Через секунду он повернулся. Потом утвердительно мотнув головой, поспешил вернуться к товарищам. Стоявшие в ожидании старички, восприняли это как некий знак к действию и бурно зашевелились. Кто- то сразу же полез осматривать машину. Другие начали тормошить и брызгать водичкой из бутылок, на лицо претерпевшему бедствие, пытаясь привести его в чувство. -Здоровый кабан!-Генрих Александрович несколько раз ткнул в руку, лежавшего человека, своим бадиком с резной ручкой, купленным у Степаныча за весьма кругленькую сумму. От этого человек пошевелился. Открыв глаза, он обвел отрешенным взглядом, не знакомые старческие лица и почему то замычал. Потом он, дернулся куда- то в сторону, будто бы желая до чего- то дотянуться, а потом снова замер без движений. Вальдемар Карлович еще раз заглянул в салон автомобиля и убедившись, что там никого больше нет, значимо произнес. -Ну все, этого укладываем и везем на базу. -Чего стоим то! Едем, едем, едем! -Едеееееем!- он наклонился к Нюре, которая заворожено смотрела, как человека, уложив в тачку, увозят вдаль по дороге. Не в меру впечатлительная Нюра, стояла как вкопанная, по прежнему прижимая к себе, изнывающую от жары Муську. -И как ты не запарилась в этом своем…? Джемпере! Затем посмотрев в пустые глаза Нюры, мужчина добавил. –Пуфффффф- и в сердцах махнув на нее рукой поспешил догонять остальных. Когда Вальдемар Карлович нагнал основную процессию, то сразу заметил, что всякий раз, когда тачка подпрыгивает на кочке, голова бедолаги, бьется о железный борт. Оббежав тачку он, подняв флаг вверх, перегородил всем дорогу. -Вот так то лучше! Теперь, когда голову и ноги человека поддерживали с двух сторон, Вольдемар Карлович успокоился. Он позволил себе остановиться, что бы совсем немножко передохнуть. Но полноценной передышки, мужчина не получил. Откуда- то из-за кустарника появились, громко ругающиеся между собой Степанович и Генрих Александрович. Они громко спорили и перетягивали друг у друга, какой- то ящик. Решив это прекратить, Вольдемар Карлович решительно шагнул в их сторону и буквально вырвал, увесистый предмет из рук спорящих стариков. –Все, его я понесу, а то вы глядишь, еще и задеретесь. А оно мне это надо? Степанович повел себя довольно предсказуемо. Он плюнул, опустил голову и тихо мычал, какие- то, понятные, наверное, ему одному свои изощренные тюремные оскорбления. А вот Генрих Александрович отвел правую руку назад и полу отвернувшись от Вольдемара Карловича, пытался сделать так, что бы тот не заметил, что он там прячет. -А ну! Что там у вас показывайте? Показывайте сейчас же? -Что у него там?- обратился он к Степановичу. -Да портфельчик там- этого борова. –Так!- погрозил Волдемар Карлович пальцем. –Смотрите, чтобы от туда ничего не пропало. Поправив пальцем сползающие по длинному носу очки, Генрих Александрович обиженно парировал. -У нас то ничего не пропадет, а вот вы то, предупредили Зинаиду Петровну о вашем самоуправстве? -О каком таком самоуправстве идет речь? -Ну как же. Увели всех на почтительное расстояние от пансиона. Теперь вот везете не знакомого, можно сказать постороннего человека к нам в дом. А вдруг он... Вальдемар Карлович не дал ему договорить. -А вот он очнется и мы ему скажем. Вот мол, очень рекомендуем. Познакомьтесь Генрих Александрович- это он настаивал, что бы вас оставили там, на месте аварии, потому что он усомнился в вашей порядочности. -Нет не надо. Этого не надо- решительно запротестовал Генрих Александрович. -Я так понимаю конфликт исчерпан? -Да исчерпан. Но Зинаиду Петровну все равно требуется поставить в известность- крикнул он в след удаляющемуся Вальдемару Карловичу. –Принеприменнйше, принеприменнйше- прозвучал уже откуда-то из далека голос Вальдемара Карловича. Вальдемар Карлович был так спокоен, потому, что был осведомлен лучше всех других и знал, что- Зинаида Петровна укатила куда то на юга, с очередным молодым ветеринаром из соседней деревни.

Конец 1 части.