Кто из нас не задумывался о смысле жизни, о собственном предназначении? Может быть, и есть такие люди, но это, скорее всего, некий переходный период от неандертальца к Homo sapiens. Есть и сейчас эти «Шариковы», осваивающие азы человеческого общения, как этот фантастический пёсо-человек. В основном, уже в подростковом возрасте человек начинает задумываться о смысле и о своем месте в жизни.
Человечество в целом, напоминает кота, которому привязали к хвосту пустую консервную банку, банка тарахтит, а кот несется от страха, не чуя под собою лап, боясь этого грохота. Ему бы остановиться и освободить свой хвост, но страшно. У Евтушенко на эту тему есть отличное стихотворение. Не могу его не привести:
Проклятье века — это спешка,
и человек, стирая пот,
по жизни мечется, как пешка,
попав затравленно в цейтнот.
Поспешно пьют, поспешно любят,
и опускается душа.
Поспешно бьют, поспешно губят,
а после каются, спеша.
Но ты хотя б однажды в мире,
когда он спит или кипит,
остановись, как лошадь в мыле,
почуяв пропасть у копыт.
Остановись на полдороге,
доверься небу, как судье,
подумай — если не о боге —
хотя бы просто о себе.
Под шелест листьев обветшалых,
под паровозный хриплый крик
пойми: забегавшийся — жалок,
остановившийся — велик.
Пыль суеты сует сметая,
ты вспомни вечность наконец,
и нерешительность святая
вольется в ноги, как свинец.
Есть в нерешительности сила,
когда по ложному пути
вперед на ложные светила
ты не решаешься идти.
Топча, как листья, чьи-то лица,
остановись! Ты слеп, как Вий.
И самый шанс остановиться
безумством спешки не убий.
Когда шагаешь к цели бойко,
как по ступеням, по телам,
остановись, забывший бога,—
ты по себе шагаешь сам!
Когда тебя толкает злоба
к забвенью собственной души,
к бесчестью выстрела и слова,
не поспеши, не соверши!
Остановись, идя вслепую,
о население Земли!
Замри, летя из кольта, пуля,
и бомба в воздухе, замри!
О человек, чье имя свято,
подняв глаза с молитвой ввысь,
среди распада и разврата
остановись, остановись!
Так вот, о чем это я. О том, что наступает момент, когда ты понимаешь, что любая идея – лжива, что отдать жизнь за идею, какой бы замечательной она не казалась, это выбросить бесценный дар – жизнь, на помойку. И тысячу раз прав Евтушенко – ложные светила ослепляют человека. Они не дают ему возможности понять, изучить, что есть человек. Но люди боятся самопознания, как мифический черт ладана. Они готовы досконально изучать строение инфузории или туфельки, разглядывать космос в сильнейшие телескопы, но заглянуть в собственную бездну страшно. Хотя люди, которые достигли самореализации, говорят, что каждый из нас имеет все знание о вселенной, потому что мы есть эта вселенная. А любое знание, которым так кичатся люди, ложно, потому что фрагментарно, и парадигмы устройства мира у человечества меняются, как перчатки, и будут меняться, пока человек не поймет, что он не есть тело, он даже не есть его ум и тем более не его чувства и эмоции.
Психологи давно объясняют, что наша психика и психологическое благополучие зависит от количества субличностей, которые облюбовали это тело, и в каких взаимоотношениях эти субличности находятся. Если они конфликтуют – конечный продукт человек-невротик. Если мирно сосуществуют – вот вам розовощекий оптимист. Есть еще куча промежуточных стадий, но все это только роли в пьесе под названием «личная жизнь N». А истинное Я наблюдатель всей этой увлекательной или «страшновастенькой» пьесы. Оно не рождается и не умирает. Страх смерти присущ только телу, но мы, идентифицируя себя с телом, превратились в «тварь дрожащую». Страх правит бал на земле – страх смерти, боли, безденежья, насмешек, непризнания, страх быть лузером по жизни. Вот мы и вернулись к консервной банке на хвосте.