Я все острее чувствую,
что наш гимн
нужно дополнить
новыми строчками.
Нет, не подумайте,
я люблю наш гимн.
Наворачиваются
на глаза слезы,
когда его слышу.
Только чувствую,
что мы больше,
громче и яростнее,
чем двадцать четыре
строчки.
Можно ли описать
целый народ
с многовековой историей
в трех куплетах
с припевом?
Можно,
у Михалкова это
получилось дважды.
У нашей страны
исключительная роль
в судьбах мира.
Наша хроника –
величественная
двенадцативековая
трагедия.
Мы – стена,
о которую разбиваются
волны народов,
волны истории.
Мир не помнит
миллиарды
галлонов крови,
что мы пролили,
чтобы потом
в учебнике истории
написали то,
что написано.
Монголы,
французы
и немцы
хотели перекроить
Вселенную,
но поломали зубы
о нашу Родину.
Мы перетерпели многое
и многое еще перетерпим.
Нас мотало
из крайности в крайность,
по-другому мы не умеем:
на войне и на кухне,
в школе, в офисе,
во влиятельном кресле –
мы сперва рубим,
а потом размышляем.
Может, именно поэтому
мы выжили там,
где другие бы умерли.
Сегодня трудно найти
местечко на свете,
где не слышно было бы
русской речи.
Русский народ
космополитичен
и почти не страдает
от расовых и националистических
предрассудков.
Я до конца не понял,
что такое быть русским.
Каждый, кто говорит по-русски,
может считать себя русским
и жить с соседями в мире.
Мы легко заимствуем
и многое дарим:
нет такой сферы,
в какой не было бы
громкого русского имени.
Мы хороши в медицине,
в музыке и литературе,
мы первыми запустили
человека в космос,
среди нас – физики,
химики, математики,
спортсмены…
Всего не упомнишь.
Народ поэтов,
художников,
героев,
святых,
мыслителей,
ученых,
мореплавателей,
переселенцев.
Мы просто
хорошие люди.
Хорошо бы все это
отразить в нашем гимне.
Я горжусь своей страной.
Я горжусь тем, что
я русский.
* * *
В заключение,
пользуясь последним шансом,
хочу сказать несколько слов
о человеке,
которого я никогда не знал
и который не знал меня.
Мой прадед Иван
погиб на войне.
Но он всегда в моем сердце.
И сейчас он здесь,
в этом вагоне.
На День Победы
я шел по Тверской
и едва сдерживал слезы.
Если бы его не было,
не было бы меня,
этой поэмы,
не было бы Москвы и метро.
Ничего не было бы.
Я мало что о нем знаю,
Но, возможно, у него тоже
был прадед Иван,
который однажды
не вернулся домой,
чтобы другие вернулись.
Мой прадед Иван умер,
чтобы мы жили.
Жаль, память о нем
не пройдет сквозь века.
Ушел он,
чтоб русское слово
хранило все то,
чем мы будем
всегда.