Нынче в аду
адская скука.
Что вверху,
то внизу.
Скучно на земле,
скучнее на небесах,
тоска смертная
в преисподней.
Раньше все было лучше.
Никакой бюрократии,
никаких бумажек,
приходов-расходов,
одно веселье.
То, что описал Данте,
то, что изобразил Брейгель,
то, что привиделось Босху, –
славные старые времена,
куда уже нет возврата.
Теперь все бесы ходят в костюмах,
говорят, эту моду ввел Достоевский,
но, скорее всего, все опять пришло
откуда-то сверху.
Люцифера никто не видел
уже лет пятьдесят.
Кто-то сказал, что он отрастил усики
и набрал лишний вес.
Он старый, усталый,
в глазах больше нет блеска,
многолетнее злоупотребление
в юности
кровью младенцев
испортило пищеварение.
Говорят, к старости
он стал сентиментальным
и все чаще вспоминает о Боге
и, кажется, мечтает о примирении,
как бывшая супруга –
о воссоединении с мужем.
Теперь в преисподней
всем заправляет
Семирамида,
амбициозная баба,
помешанная на отчетах.
Бумажная волокита –
работа по-настоящему адская.
Когда с красного неба
падают сгустки пламени
и поджигают все вокруг
к чертовой матери –
такая неразбериха!
Многие таким образом
спаслись от возмездия.
А чертям – все больше головной боли.
Рутина и никакого веселья.
Одно хорошо:
лес самоубийц разросся
и есть из чего делать бумагу.
Шестьсот лет назад
ад был веселеньким местом.
Котлы, злые щели,
вихрь из любовников…
Диснейленд, а не ад.
Бывало,
черти выстраивали грешников рядком
и заставляли их слушать –
и обонять, –
как они трубы
изображают задом.
Никто не носил одежду.
Жарко, да и кого стесняться?
Сам Люцифер принимал
забавную форму
огромного зверя
с тремя головами.
Черти кормили его
заблудшими душами,
сворачивая их в клубок
и бросая в разверстые пасти,
как мячи – в баскетбольные кольца.
Женщины всюду,
огонь,
острые грани.
Множество форм,
разные виды,
дикая оргия
под расколотым солнцем,
застывшем в зените.
Сегодня ад –
ряды однообразных столов,
перегородки,
одинокие комнаты,
из которых нет выхода.
В таких комнатах –
по три грешника,
обреченных на соседство в вечности
и постепенно осознающих:
ад – это другие.
Черти следят за движениями душ,
документируют каждую мысль,
каждый гаденький мыслеобраз,
а потом, согласуясь с системой
сложных таблиц,
подбирают усопшему
попутчиков в вечности.
Говорят:
эффективность мучений повысилась
на 146 процентов.
Стало скучнее.
Если того и добивались,
то сработано на отлично.
Дошло до того,
что черти сбегают из ада
в поисках лучшей доли
на земле или на небе.
Ходят упорные слухи,
что кого-то из бесов обрили,
отрезали хвост
и приняли в ангелы.
Что это, спрашивается,
за чертовщина?
Наш черт –
один из таких
перебежчиков.
Он прячется за гордыней
человека из церкви.
У таких гордыня –
самая безразмерная
и при желании
за ней укроется
где-то три с половиной
черта, не к ночи
черт будет помянут.
Бес ждал от России
чего-то большего.
Его сведенья устарели.
Ему говорили,
что в России боятся черта
и стараются его задобрить.
Оказалось, что последним
черта боялся Гоголь,
правда, боялся несильно.
Больше страшился женщин,
особенно мамы.
Еще некий трепет
какого-то эротического толка
испытывал Сологуб.
Иван Карамазов взашей
прогнал беса.
Определенный интерес
представлял Владимир Набоков,
пока не уехал за море.
Русский человек
послал черта
к черту
и ни во что
больше не верит.
Хотя нет, все-таки верит:
что утро встречают похмельем;
что раньше все было лучше
(с этим, в принципе, черт согласен);
что там хорошо, где нас нет
и не будет;
что никуда не поедешь,
пока как следует
не подмажешь.
Мало осталось пословиц,
Забыл народ свою мудрость.
А вместе с ней позабыл и черта.
Эх, не успел, чертяка!
Раньше ведь как говорили?
Что без денег
сам черт бездельник;
что баба и черта
перехитрит;
что бог дал путь,
а черт кинул крюк;
что бог даст денежку,
а черт – дырочку,
и пойдет божья денежка
в чертову дырочку;
что бог сотворил попа,
а черт – скомороха;
что богатому и черт
ребенка качает;
что кто-то чего-то боится,
как черт ладана
(запах действительно неприятный);
что тестя богатого
надо бояться,
как черта рогатого;
что бур черт,
сер черт –
все один бес;
что был бы омут, а черти будут –
или –
был бы куст, ворона сядет,
было бы озеро, черти заведутся –
или –
было бы болото,
а черт найдется –
или –
в тихом омуте
черти водятся,
но вы это, наверное,
и сами знаете
(кстати,
несправедливое утверждение:
черти не любят воду,
потому что отлично в ней
тонут,
если хочешь
сбежать от черта,
пересеки реку,
нечистая сила
не сможет пройти
сквозь проточную воду,
разумеется,
если никто в нее не написал –
вот откуда запрет Магомета).
Еще говорили:
был толк, да черт уволок;
все черти одной шерсти;
глядит на меня, как черт на попа;
дитя падает – бог перинку подстилает,
стар падает – черт борону подставляет;
долго ждать, когда черт умрет,
у него еще и голова не болела;
ездил черт в Ростов,
да напугался крестов
(что за вздор!);
копил, копил,
да черта и купил;
не так страшен черт,
как его малюют
(и правда,
черт больше похож
на черную кошку);
ни богу свечка,
ни черту кочерга;
послал бог работу,
да отнял черт охоту;
свой черт ближе;
смелым бог владеет,
пьяным черт качает;
так зазнался,
что и черту не брат;
жиды да черти
одной шерсти…
Александр Кондратьев
со своего места:
– Эй, полегче!
Я человек
предельно
толерантный
и политкорректный.
Не порть мне поэму
своими антисемитскими
выкриками!
Что подумают люди?
– Так это не я так сказал.
Поищи в любом
сборнике русских пословиц.
– Раньше нравы
были другие.
Все мы заблуждались
и брели в темноте
без пастыря.
Не мне тебе рассказывать,
как я люблю Исуса Христа,
а он, между прочим, еврей.
– Спасибо, Саша!
– Да чего ты завелся?
– Это моя поэма!
И ты, сукин сын,
за слова ответишь.
Скоро этот вагон взорвется,
и ты отправишься
к чертовой бабушке.
– Но у меня нет бабушки.
– Тогда к чертовой матери!
– Так и матери у меня нет.
Я сирота.
– В каком это смысле?
– Когда-то все черти
были ангелами,
но вдруг получили
более выгодные,
как им показалось,
джоб-оферы.
А у ангелов,
как известно,
ни мамы, ни папы
в наличии не имеется.
– У вас, наверное,
куча комплексов.
– Да уж,
мы искали отца
то в одном,
то в другом
суровом парне.
В итоге у нас
нарушенное либидо
и легкая паранойя.
Исус и Сталин
хихикнули.
– Слушай, черт,
пользуясь случаем,
скажи, какие гости
к вам наведываются
чаще прочих?
Воры,
насильники,
казнокрады,
политики и мздоимцы,
гордецы,
обжоры,
любовники,
школьники,
что не дали списать контрольную,
сектанты,
банкиры,
сексуальные извращенцы,
рукоблуды,
может, хвастливые тунеядцы,
футболисты из сборной России
или рок-музыканты,
идолопоклонники, атеисты,
нерасторопные журналисты,
громогласные менеджеры,
те, кто едят свинину
и гадов морских,
те, кто не использует
172
презервативы,
может быть,
веганы или вегетарианцы?
Черт, скажи,
кто первым делом
видит ту самую надпись
про то, что надежду
оставляют на входе?
– Та вывеска стерлась
и обвалилась,
осталось два слова:
«Надежду всяк».
Игорь вдруг прыснул.
Александр отмахнулся:
– Ну же? Кто же к вам
чаще приходит?
Черт улыбнулся
и промурлыкал:
– Другие.