Все мы в СССР жили по-разному. Когда началась война, то нашего будущего директора школы сразу призвали в Красную Армию. Дали ему полушубок, трёхлинейную винтовку 1891/30 и объявили приказ: «С 5 декабря 1941 года переходим в контрнаступление под Москвой».
Привели их командиры накануне командиры на опушку леса. А мороз градусов 25. Сказали отцы-командиры:
-Товарищи бойцы! Отдыхайте до утра! Но кто костёр разведет- расстрел!
Вот и прыгали молодые солдаты как зайцы под ёлками до утра.
А утром, как рассвело, то двинулись бойцы по снежной целине к ближайшей деревне, где должны были быть немецкие солдаты.
Немцы подпустили цепи на 400 метров и давай стрелять из своих пулеметов. Наши солдаты залегли. Появились первые убитые,закричали раненые. И так несколько раз. Поднимались в атаку и залегали.
Будущий директор тогда подумал: «Вот у меня «пятерка» по немецкому в сельской школе была! Вот бы меня в штаб взяли! Говорят немцы в плен, потихоньку сдаваться начали? Вот бы взяли! »
И комсомолец прочитал краткую мамину молитву…
И тут к нему подползает ординарец командира полка и тычет ему в ногу своим коротеньким автоматом ППД-40:
-Ты, красноармеец Лаврентьевич, немецкий язык знаешь?.. Первые немецкие пленные «пошли». Грязные, вшивые, обмороженные. А у нас в штабе полка по-немецки никто «ни бельмеса». Прямо караул! Так что хватай свою винтовку и противогаз и ползи за мной…
-Я!Я!–обрадовано ответил наш будущий директор, сразу же и по-немецки,- Гитлер капут!.. Рот-фронт! –и добавил совсем замерзшими губами, уже по-испански- Но пасаран!
И потом всю войну он хорошо прослужил в штабе своего стрелкового полка переводчиком и уже в Австрии даже получил звание лейтенанта…
А все его знакомые ребята из стрелкового взвода так под этой подмосковной зимней деревней и остались. И вытаяли их тела только к апрелю, когда местные колхозницы были принудительно выгнаны на санитарное захоронение наших и немецких погибших воинов…
Всегда мне казалось, что наш директор какой-то хмурый и печальный, хотя прошло с того боя под Москвой уже 33 года. Вёл наш директор немецкий язык у нашей подгруппы…
Всё у нас в средней школе хорошо! Летом мы пропалывали колхозную свеклу, осенью собирали совхозную картошку…
Но периодически вызывали нашего старого Директора в городской комитет коммунистической партии и ласково так ему говорили:
-Лаврентьевич! Уважаемый! Не пора ли тебе на заслуженный отдых? Вот у нас молодая смена подрастает! Их бы на твое место! Глядь и такой молодой педагог, а уже директор Вашей школы!
-Знаю я ваших молодых, да ранних. У него всех заслуг, что он зять инструктора горкома партии,- этой дуры толстой, накрашенной!- мрачно отвечал Старый директор.
Через месяц Директора опять вызвали в горком.
-Ну что, Лаврентьевич, не надумал уходить на пенсию? А то Хомячков на твое директорское место «метит»?
-Ваш товарищ Хомячков хоть и коммунист и сын нашего министра, но как был алкашом и балбесом, ничего и не поменялось.
В горкоме сидели тогда вполне интеллигентные товарищи и сильно на Директора не «давили».
А директор внешне всегда был спокоен. А взволнованным я видел его только раз. Как-то перед началом занятий позвонили из горкома партии и «скомандовали» провести школьный митинг. Как раз тогда «недружественный» Китай напал на «дружественный» Вьетнам.
Тут мы школу закончили! Сдали какие-то бесконечные экзамены и у нас был Выпускной. А после танцев в школе, как поднялось солнце все двинули на реку на Вантовый мост-«встречать утро Взрослой жизни!..
Потом нам дали школьный «дембельский аккорд». Мы должны были раскопать в промзоне длиннющую траншею, вытащить толстый черный кабель и уложить под него красные кирпичи…
Всё мы сделали быстро, и пыльные, и грязные, вернулись в свою уж бывшую школу. Увидели своего старого директора и вежливо с ним раскланялись. Он печально улыбнулся и сказал:
-Вот и у меня сегодня, Ребята, «дембельский аккорд»! После вашего выпускного кто-то из Ваших написал на центральной обкомовской партийной трибуне баллончиком с белой краской «Энская школа»… Позвонили мне утром из горкома и, смеясь, сообщили в трубку:
-Ну, что Лаврентьевич! Бери чистую тряпку, ацетон и беги к Обкому партии стирай «граффити», которое твои балбесы-выпускники оставили! И уж теперь ты от заслуженной пенсии у нас не отвертишься! Надо молодым кадрам дорогу дать…
Стоял наш директор Лаврентьевич с ацетонной тряпкой и тёр красный полированный гранит партийной трибуны с номером своей родной средней школы. А мимо шли какие-то советские женщины и с интересом рассматривали «обкомовского дворника» с орденскими колодками на старом пиджаке.
А было тогда нашему старому-престарому директору школы аж 62 года!
Вспоминаю я всегда слова моего известного летчика-земляка В.П.Чкалова. Но чуточку их перефразирую: «Коммунистическая партия в СССР была мягкая, пока об неё не ударишься!»
10 февраля 2020г.