- Э-ээ, Янка, я, конечно, прошу прощения, но разве вы с Фимой живете иначе?
Услышав свое имя, Фима перестал трепаться с друзьями и подошел к нам. Впрочем, гости, кажется, этого даже не заметили, поглощенные каким-то жутко философским спором об основах бытия и призвании истинного художника. Супруги весело переглянулись, Фима почесал нос, тщетно пытаясь скрыть довольную усмешку.
- У меня тогда к тебе встречный вопрос: как думаешь, на какие шиши мы с Фимой существовали, когда я сидела без работы? – хитро прищурилась подруга.
Я озадачилась. А ведь и впрямь: до того, как Янка стала моей личной помощницей, со стабильным доходом у нее было туго. Но при этом голодать они не голодали, Янка регулярно моталась по кинопремьерам и кабакам и непохоже, что в моменты безработицы она себе реально в чем-то отказывала.
- Не знаешь? – продолжила Янка. – Ну а я тебе тогда подскажу. Фимины полотна высоко ценятся специалистами. Конечно, контингент его поклонников весьма специфичен, но тем не менее работы Фимы расписаны примерно на два года вперед.
- Что значит – расписаны? – не врубилась я.
- Это означает, что на них образовалась очередь. Некоторые заказчики даже готовы предоплату оставлять, лишь бы Фимины полотна мимо них не пролетели. Но у Фимы с этим жестко: деньги только за готовую картину. Иначе сглазить можно. Ну, примета такая. Все-таки он не сапоги по шаблону тачает, тут наперед не скажешь, как все выйдет, работа-то творческая. Это тебе не мешки ворочать!
Вот тебе и Фима-захребетник! Я-то всегда считала, что весь дом на Янке держится, а тут вон оно, оказывается, как! Нет, все-таки я сама себе удивляюсь: ну как можно было такое не замечать? Или хотя бы мозги включить, поразмыслить – за счет чего мои друзья так безбедно существуют и сам черт им не брат? Почему я решила, что все дело в Янке?
Видимо, все, о чем я думала в эту минуту, было написано аршинными буквами у меня на лбу, потому что подруга назидательно произнесла:
- Вот-вот, именно! Семья – это когда двое на веслах, а не так, что один гребет, а второй только сидит, свесив ножки, да пейзажами любуется. А теперь еще раз предлагаю подумать: с чего это вдруг ты считаешь для себя нормальной ситуацию, когда ты и пахарь, и жнец, и на дуде игрец, а рядышком уютно примостился паразит, который тебя беззастенчиво использует? Я, конечно, могу и ошибаться, но почему-то мне кажется, что твоя несравненная Марта очень вовремя внушила тебе мысль о том, что ты ей теперь по гроб жизни обязана за то, что она тебя воспитала. И ты для нее теперь вроде такого вечного должника – сколько ни дай, все мало окажется!
- Но она ни разу не сказала мне, что ей не хватает тех денег, что я ей приношу!
- Но ведь ни разу и не поблагодарила за них, не так ли?..
Против этого мне было нечем крыть.
Янка встала и подошла ко мне, обняла за плечи.
- Теперь понимаешь, почему я не испытываю пиетета к твоей безумной тетушке? Более того, считаю ее хитрой и расчетливой стервой. Ей наплевать, что по ее милости ты теперь мечешься, как курица с оторванной головой, и не можешь отыскать свою половинку. Останешься одинокой – еще лучше! Тетушка будет только рада! Не дай Бог твой супруг начнет претендовать на тот кусок, что ей сейчас перепадает! А уж поверь мне, ей сокращение довольствия – как нож к горлу! Она привыкла вольготно жить и за твой счет развлекаться. Можешь ради чистоты эксперимента в следующий раз без подарка к ней приехать и посмотришь, насколько радушный прием тебя ожидает. Да твоя несравненная Марта тебя за это с грязью смешает! Разве ты еще не поняла этого? Ты сама со своими проблемами ей глубоко безразлична, главное – деньги, деньги, деньги!